Чтение онлайн

Теперь представим себе, как будут развиваться события, если нам намекнут, что нас готовы принять в альянс. Мы подаем заявку. Нас держат в предбаннике годами, пудря нам мозги, и никогда — во всяком случае, в обозримой перспективе — не принимают в НАТО. Мы превращаемся в заложника собственного желания вступить в клуб, где нас никто не ждет и никто не хочет видеть. Наша внешняя политика нейтрализована: мы не сможем возражать против приема в НАТО ни одной страны, поскольку сами стоим в очереди.

Теперь — о том, почему нас не примут в НАТО. На то есть три главные причины. Причина первая. Вступление России в НАТО уничтожило бы альянс в его нынешнем виде, к чему не готовы ни американцы, ни европейцы. Прием России означал бы конец альянса как основного инструментам американского присутствия и влияния в Европе. Внутри НАТО образовался бы второй ядерный полюс — не равновеликий США, но достаточно весомый, чтобы поставить под вопрос американское лидерство в НАТО. Америка на это не пойдет никогда. Тем более это невозможно при нынешних настроениях новой администрации.

Вторая причина — прием России в НАТО распространил бы границы альянса до Китая. В этом НАТО совершенно не заинтересовано. Альянс не намерен ни защищать российскую территорию, ни вступать в непосредственный контакт с Китаем, поскольку это чревато рядом крупных военно-политических проблем.

Причина третья. Вступление России в НАТО не устроило бы основные европейские державы. Сегодня Германия, Франция, Великобритания выступают как европейские лидеры НАТО. Вступление России изменило бы эту ситуацию. Прием малых европейских стран в альянс не меняет логики принятия решений в НАТО. Вступление в него России взорвало бы эту логику.

2002 г.

Мы остаемся за пределами евроатлантической общности

Если что и показал год 2002-й, так это то, что Россия обречена оставаться самостоятельной величиной в политике. Какой величиной она будет — сильной или слабой, зависимой или независимой — это другой вопрос. Это будет зависеть от нашего президента, от наших политиков, от наших бизнесменов и от нас с вами.

Но после того как в сентябре 2001-го Владимир Путин сделал свой судьбоносный выбор в пользу сближения с Америкой и Западом, четко обозначились и возможности, и пределы этого сближения. Хотя мы полтора года рвемся в Европу, нам недавно четко дали понять — в Европейском Союзе нас видеть не хотят. Сначала нам на это ясно намекнули, ограничив наше передвижение в нашу же Калининградскую область через территорию Литвы. А затем председатель ЕС Романо Проди четко разъяснил в Брюсселе Владимиру Путину, что Россию в ЕС никогда не примут.

Впрочем, об этом можно было догадаться и без всякого ответа Проди. Недавнее расширение НАТО подтвердило: мы остаемся за пределами евроатлантической общности. Новый Совет Россия — НАТО слегка маскирует этот факт, но не отменяет его: для НАТО мы — важный, но внешний партнер, а не союзник. С союзниками, так как с нами, не поступают. Ведь не только Дания отказалась нам выдать Закаева, но и Европарламент в специальной резолюции поддержал такое решение. Таково мнение Европы — террористы это те, кто атакует Запад.

Вывод очевиден: сближение с США и с Европой нам необходимо, но не надо строить себе иллюзий по поводу его перспектив. Кроме того, сближение не должно быть односторонним. В любом союзе всегда есть всадник и есть лошадь, говорил Бисмарк. На Западе нам явно не готовы предоставить роль всадника. А лошадью нам быть, наверное, не пристало.

28. 12. 2002

В чем наш шанс?

В обществе продолжаются острые дискуссии о том, правильно ли мы строим наши отношения с США. У нас есть большие энтузиасты нашего бега навстречу американцам. Те же пока предпочитают бежать на месте. При этом нам все время говорят о каком-то историческом шансе. Как будто до 11 сентября у нас не было шанса бежать в сторону Америки, а теперь вдруг появился. Газета «Ведомости» накануне саммита в Шанхае сообщила, что у нас есть шанхайский шанс вступить в мировую цивилизацию. Теперь Шанхай позади. Объясните — мы в Шанхае уже вступили в мировую цивилизацию или нет? Или теперь у нас будет техасский шанс, и мы вступим в мировую цивилизацию прямо на техасском ранчо Джорджа Буша-младшего?

И чем измеряется участие в мировой цивилизации — степенью поддержки Соединенных Штатов, или чем-то другим? Вот Пакистан поддерживает Америку, но что-то не похоже, чтобы он был готов вступить в мировую цивилизацию, не похоже.

Впрочем, вот в чем наш шанс: если раньше нам просто разрешали поддерживать Америку, то теперь нам разрешают ее поддерживать самым горячим образом. А за это Америка нам обещает некие «новые стратегические рамки», которые, как радостно сообщает газета «Вашингтон пост», позволят США продвигаться вперед в создании системы противоракетной обороны. Америке-то позволят, а нам-то что с этих рамок? Ответа не слышно.

Пока США исповедуют тактику осьминога. Как только представителям Буша-младшего задают вопрос о том, какие выгоды новые отношения с Америкой дают не Америке, а России, они выпускают облако черной жидкости и скрываются за ближайшей скалой. Осьминоги так делают, когда им угрожает опасность, а администрация Буша — когда не знает, что конкретно ответить.

А на днях г-н Бжезинский в «Независимой газете» дал нам ответы, которые не хочет давать администрация. Он объяснил, что Россия напрасно надеется получить свободу рук в Чечне и отсрочку в расширении НАТО. Вот такие «новые стратегические рамки».

Впрочем, по некоторым сообщениям, в минувший четверг госсекретарь Колин Пауэлл в телефонном разговоре с Игорем Ивановым якобы сказал, что администрация Буша может помочь нам добиться списания части нашего внешнего долга. А за счет списанных средств Россия сможет финансировать усиление безопасности своих ядерных объектов.

2002 г.

Браво, НАТО!

Слухи о смерти НАТО, которые появились после операции США в Афганистане, оказались сильно преувеличенными. «Нет, мы не мертвы», — с уверенностью заявляет в интервью журналу «Ньюсуик» генеральный секретарь Джордж Робертсон.

Робертсон, знает, что говорит. Разве стал бы Владимир Путин подписывать соглашение с умирающей организацией? Нет, альянс жив, альянс жил, альянс будет жить. «Мы к расширению сотрудничества с НАТО готовы, — говорил полгода назад Владимир Путин. — Готовы идти настолько далеко, насколько готов идти сам Североатлантический блок».

К середине мая в НАТО окончательно определились, насколько далеко альянс готов идти навстречу России. Выяснилось — не слишком далеко. От первых предложений, изложенных в известном письме британского премьера Тони Блэра в ноябре 2001 года, осталась разве что идея создания нового Совета Россия — НАТО. Идея допустить Россию к реальному принятию хоть каких-нибудь решений НАТО, скажем, в области миротворчества за пределами зоны действия альянса, не устроила дружественный нам Вашингтон.

В итоге мы получили так называемую «двадцатку» — что-то среднее между тем, что у нас с НАТО уже было, и тем, о чем мечталось нашим дипломатам…

В мае 1997 года в Париже был создан Совместный консультативный совет Россия — НАТО. В подписанном тогда Основополагающем акте были записаны очень хорошие слова о том, как стороны будут замечательно консультироваться и согласовывать свои позиции по вопросам безопасности. Совет прожил менее двух лет — он погиб при первом же серьезном кризисе, когда НАТО решила бомбить Югославию, а Москва позволила себе с этим не согласиться. Сразу стал ясен смысл Совета — прикрыть одностороннюю политику альянса.