Чтение онлайн

Сегель поджал губы. Вот теперь эти пророчества ему снова казались такими, какими он видел прорицательниц на улице. Это не радовало его, но что поделать? Кроме того, что ритуал опасен, Сегель ничего и не почерпнул из слов.

— Что же мне, бежать теперь надо?

Госпожа Назая покачала головой с улыбкой.

— Принять ритуал и слушать голос.

3.8

* * *

Сегель глубоко вздохнул. Тут, в этом ритуальном кругу ему было не по себе. Не от того, что это ему казалось все еще глупостью, а от того, что чем дольше он находился в нем, тем сильнее чувствовал, что снова погружается в свои страхи. Он вспомнил ледяные объятия оков, он вспомнил, как нестерпимый голод мешал ему сосредоточиться хоть на чем-то. Как время потеряло всякое значение в этих катакомбах. Как утекала жизнь капля за каплей. Это место беспощадно ломало его. Ломало волю, ломало жажду жизни. Все, чего он желал тогда — выжить.

Однако этот страх остался с ним на всю жизнь.

Звучали тихие удары по барабанам, приглушённые, сверху. Флейты подыгрывали им, а хор голосов извергал из себя горловое пение. Если бы он закрыл уши, то всё равно бы слышал их голоса. Женская партитура зачитывала древние тексты. Потерянный язык, который знали только служители божеств. Чем больше он слушал музыку, тем больше ощущал слабость.

То, что скрывала от него его память, словно в этом круге вскрывалось. Медленно и болезненно. Он упал на колени, и обхватил голову руками, слыша в ушах уже не молитвы фанатиков, а крики заключённых под пытками, и последние слова своих товарищей. Он кричал с ними, срывая, как ему казалось, голос. Силы покидали его. Он слабел, он чувствовал свою правую руку бесконечно тяжелой, и неподатливой.

Часы наполнялись. Он слышал через крики агонии и песнь, как сыпется песок. Часы нависали над ним. Он чувствовал, что его силы на исходе. Чувствовал, что с ними по капле начинает утекать и жизнь.

Это было неправильно.

Нет, все правильно. Ты совершал ужасные поступки. Это — твоя расплата. Справедливый суд Киран. Ты заслужил это. Нужно приклонить колени, и отдать себя во власть божеств, надеясь, что они смилуются над ним. Может, так и должно быть.

Нет. Это место убьёт его, если он просто сдастся.

Сегель чувствовал, что не хочет умирать здесь. Его страшила пустота, которая ждала его, раскрывающая свои радушные объятия. Наемник ощутил, как испуганной птицей колотится его сердце, а воздуха начинает не хватать. Задыхаясь, он поднял взгляд вверх, протягивая тяжелую руку едва-едва. Спастись. Спрятаться. Остановить это безумие. Может ли он верить Оракулу? В подсознании скрипели шестерни механизмов вверху.

«Этот чёрный ритуал убивает просвещённых Вакантом, и тебя должен убить, но дар твоего покровителя тебя сбережёт»

Ему хотелось верить, что его не обманули.

Он терял силы, и слышал ропотливые шепотки о том, насколько темна была его душа. Нужно восстановить дыхание, попытаться. Медленный вдох, выдох. Лёгкие заполнял воздух, пропитанный смрадом благовоний, трав, и крови, он почувствовал кровь на губах — кровь пошла из носа. В глазах начало плыть и темнеть, а уши заполнил звон, постепенно нарастающий. Песня прорывалась сквозь него.

«Пролей кровь клинком Пустоты»

Нащупав ножны, парень вытащил клинок. Пение и музыка заглушали все звуки. Боль от раны отрезвляла его. Похожа была на ведро холодной воды, вылитой на голову. Прочистила её, разогнав панические мысли прочь. Несколько капель крови упали на камень, словно тут же, соединяясь со следующими, по своей воле очертили тонкой линией круг. Кажется, он надрезал чуть глубже, чем хотел.

На мгновенье всё стихло, и скрежет конструкции в следующее стал невыносимо громким. Жрецы в замешательстве оглядывались, перешёптываясь, не понимая, что им делать, почему ритуал не работает. Почему всё прекратилось?

Металл заскрежетал вновь, стекло песочных часов оглушительно треснуло, и частицы чёрного песка потекли нескончаемым потоком, просачивались через щели, засыпая сигилы, напитывая их силой Ваканта. Сегель ощутил, как его силы к нему возвращаются, а рана от клинка зарастает. Жрецы и жрицы, меж тем, пришли в себя, и вытащили оружие, собираясь явно его прикончить на месте. Всё не по плану, значит, просто убить и всё? Нехорошо...

Сжав клинок ещё крепче, наёмник понял, что едва ли справится с десятком человек, окружающих его. Хватка клинка пустоты стала крепче. Так, по крайней мере, он попытается пробиться к выходу. Ни у кого из его противников не было копий, как у Сиолы ранее, и сейчас он, не дожидаясь, пока на него нападут первым, побежал, перемахивая через несколько ступеней прочь из круга. Он не беспокоился о том, что наступал в песок, в отличие от жрецов, которых он словно отталкивал.

Сегель про себя усмехнулся, зачерпывая механической рукой его в горсть. Он привык уже драться больше левой рукой. Теперь бросив песок в лицо ближайшего, без промедления всадил клинок ему в шею. Единственное доступное для быстрого удара место. Никаких лишних мыслей. Никакой жалости. Интуитивно отклонившись назад, он поднял руку с клинком вверх. Чёрный сплав столкнулся с металлом. Парировав удар, он ударил под дых протезом, и тут же отклонился назад снова, полоснув снова по горлу клинком. Кровь хлынула на пол, пока жрец пытался безуспешно перекрыть рану. Никаких шансов, дар Ваканта был слишком острым.

Сегель рванул к выходу, используя возможность. В лёгких всё ещё было мало воздуха, он быстро задыхался, и, вдобавок, не заметил, что там есть ещё несколько жрецов, и одна из жриц, успевших схватить копьё. Сунув клинок в ножны, он вытащил меч. Выпад — Сегель еле ушёл от него, но оступился. Нога соскользнула с порожка, утонула в песке, и он покатился по ритуальной лестнице вниз, обратно в круг. Боль прожгла спину, и руку, которыми он приложился о камень. Клинок Пустоты пульсировал в предвкушении свежей крови. Протезированной рукой наёмник пытался найти хоть какую-то опору, чтобы подняться на ноги, но похож был, разве что на жука, перевёрнутого на его панцирь. Тут, оглушённый, и опрокинутый, он заметил, что конструкция с песочными часами еле держится.

В следующий миг она снова заскрежетала.

Когда он моргнул, то увидел словно в замедлении, как она падает на него.

Только ожидаемой смерти не случилось. Металл снова заскрежетал. Балки впились в камень, словно колонны, а дно часов неожиданно стало плавиться по краям, создавая подобие крышки. Сегель замер в недоумении. Его голова горела так, словно внутрь влили раскалённый металл. Почти в трансе он протянул руку. Он чувствовал, что внутри него есть что-то. Что-то, что рвалось наружу в осознании смерти, а теперь снова свернулось клубочком.

Сегель тяжело выдохнул, и, не особо понимая, что делает, завалил металлическую балку, прижимая часть подкрепления храмовников к стене её тяжестью. Он не хотел думать о том, что они едва ли смогут самостоятельно и без потерь выбраться из-под неё. Осталось не так много противников, но голова болела так, как никогда ранее. Мало того, но травмы тоже не уставали о себе напоминать. Наёмник еле стоял на ногах, и, отложив клинок, вытащил из ножен меч, стиснув его обеими руками.

Подниматься приходилось осторожно. Несколько раз его чуть не отбросили обратно, но он чудом отбивал удары, и отточенными годами службы выпадами выводил из строя тех, кто рискнул подойти слишком близко. Один из жрецов таки полоснул его по живой руке, и меч приходилось нести протезом. Кто-то повалил подсвечник, а порыв ветра задул какие-то из свеч, нагоняя полумрак.

Грохот наверху никак не отвлёк тех, кто пытался задержать еретика, продолжавших его не выпускать из круга. Внезапно всю комнату заволокло темнотой. Сегель почувствовал себя потерянным в этой тьме. Не менее потерянно, чем его противники. Его что-то дёрнуло со спины на себя. Попытка замаха — руку выкрутили, беспощадно отбирая меч с нечеловеческой силой.

«Идём» — услышал он незнакомый голос, и его дёрнули вперёд. Шаг, и он ощутил, как погружается в странную вязкую субстанцию. Словно желе, если погружаться в него напрямую всем телом. Он не мог дышать, хотя и захлёбываться было нечем. Когда они вынырнули в центральном зале церкви, под перепуганный ропот горожан, Сегель глубоко вдохнул. Яркий свет в основном помещении ослепил его, глаза защипало, но привыкнуть они не успели. Его руку крепко стискивал мужчина в тёмном плаще. Он тут же согнулся, словно готовясь к прыжку. Миг — и Сегель почувствовал, как ноги оторвались от каменных плит пола и ощутили деревянную опору балок под крышей собора. Ещё миг — толстая оконная рама. Так они двигались и покинув собор.