Гроза тиранов
Шрифт:
За спиной ровно дышали охранники.
Места в каюте было немного. Стол, широкий и заваленный картами, секретер, платяной шкаф в углу, вешалка для плащей и шляп. И пяток табуретов и полукресел, на которых сейчас разместились хозяева корабля.
Посередине находился несомненно главарь. Среднего роста, черноволосый, он выделялся среди других длинноволосых республиканских военных, набившихся в каюту, явно наметившимися проплешинами и полным отсутствием регалий на груди. Лишенные золотой вышивки старой аристократии, новые хозяева Франции стремились украсить себя золотом наград. У большинства собравшихся военачальников на груди пестрели кресты, бляхи и медали на лентах. У этого не было ничего. Только потертый военный сюртук, из-под которого выглядывала несвежая рубашка, и трехцветный генеральский пояс.
На живом лице выделялись глаза и властный подбородок. Алекс сглотнул пересохшим горлом. Если бы не рост, он принял бы этого француза за будущего императора. Полное сходство… Только Наполеон был… есть пониже… Или все же..?
Алекс всмотрелся.
Гул в комнате стих. Французский генерал рассматривал пленника, тот – его. Первым не выдержал француз.
– Ты – грек?
Алекс кивнул.
– Бьен, хорошо… Ты был в Неаполе?
– Но, мессир.
«Он или не он?»
– Если он не был в Неаполе, на кой черт, Жок, [69] ты его притянул сюда?
69
Иоахим Мюрат (Joachim Murat, произноситься как Жоаке'н Мюра' (1767–1815) – знаменитый наполеоновский маршал, будущий король Неаполитанский.
Гусар, приведший Потемкина, вальяжно развалился в полукресле. На реплику патрона он хмыкнул и ткнул прихваченным кубком в пленника.
– Спокойно, Бони… Расскажи нам то, о чем трепался мне, грек.
Потемкин выдохнул: «Выноси, нелегкая! Это точно Наполеон! Вот так сплавал в Неаполь!»
«Что там Белли плел о сражениях?»
– В Европе войска эрцгерцога Карла побили вас при Мангейме. [70] На счастье, генерал Массена [71] успел вовремя. Его полки отбросили австрийцев и гонят русских и австрияк под Цюрих. Говорят, сам Суворов бежал. [72] Впрочем, вся северная Италия пока за ними.
70
Сражение под Мангеймом произошло 18 сентября 1799 г.
71
Массена Андре (1758–1817) – будущий маршал империи, будущий герцог де Риволи и князь Эслингенский.
72
Корпусом командовал генерал Римский-Корсаков, а не Суворов.
Французы переглянулись. Показалось, или по лицу главного пробежало облачко досады?
– Что там с английским флотом? И с русским?
– Британцы блокируют Геную. Это точно… И сторожат проходы у Сицилии и Мальты. Русские – у острова Корфу и где-то тут.
Снова нерадостное сопение.
– Еще новости?
Алекс напрягал память. Что еще?
– Брюн, [73] генерал ваш, англичан и русских погонял на севере, в Голландии.
– Брюн перешел в наступление?
73
Брюн Гийом Мари-Анн (1763–1815) – будущий маршал империи.
– Не знаю.
Бонапарт подвинул стул поближе.
– Макдональд [74] держится?
«Так вроде звали французского генерала, осажденного в Генуе?» Алекс неуверенно кивнул. По комнате пробежал вздох облегчения.
– Periculum in mora! [75] К черту промедление! – Наполеон повернулся к капитану судна, чертившего на карте замысловатые маршруты. – Я нужен в Париже, а болтаюсь тут! Как…
Он подбирал нужное сравнение, но, отчаявшись, лишь махнул рукой.
74
Макдональд Этьен-Жак-Жозеф-Александр (1765–1840) – выходец из шотландской фамилии, будущий маршал империи, будущий герцог Тарентский и пэр Франции.
75
Periculum in mora (лат.) – опасность в промедлении.
Сбоку подскочил молоденький темнокожий слуга. За его поясом блестел внушительный ятаган.
– Мессир гневается?
– Уйди, Рустам! [76]
Бонапарт схватился за голову.
– Я вот слышал, что русские выслали флот к Мальте, и огибать Сицилию с Запада нынче опасней, чем идти напрямик… Ты говоришь, что их там нет. Но и около Неаполя, по твоим словам, свободно. Так что, вроде, риск одинаков? – тяжелый испытывающий взгляд сдирал с пленника кожу, выворачивал душу, пробовал заглянуть в сердце.
76
Рустам (Рустам Раза) – телохранитель-мамлюк императора.
Потемкин сжал зубы. Поклясться? Обещать? А если увидят парус и повесят тут же?!
– Я слышал, что основные силы на севере, но за каждый ялик не могу поручиться… – дипломатично выкрутился он. – Но, в любом случае, там свободней, чем в проливе между Италией и Сицилией. Слишком узкое место… Там не проскочить.
– Говорю вам, мессир, что идти мимо Неаполя сейчас небез… – вмешался в разговор капитан.
Генерал исподлобья глянул на посмевшего прервать его смельчака.
– Оноре, [77] когда я захочу услышать ваше мнение, то обязательно спрошу Вас! Французские моряки после Абукира [78] начали бояться моря?! Мы с двумя фрегатами и вашими хвалеными шебеками должны избегать прямой дороги?! Так?!
77
Оноре Гантом – контр-адмирал, командующий Средиземноморским флотом Франции.
78
Сражение при Абукире (1–2 августа 1798года) – англичане под командованием Горацио Нельсона уничтожили французский флот, отрезав сухопутную армию республиканцев в Египте от поставок с родины.
И снова долгий, оценивающий взгляд на Потемкина.
Алекс решился:
– Ваш капитан прав. Не стоит сейчас идти мимо Неаполя.
Моряк благодарно посмотрел на связанного пленника.
Генерал хмурился.
– Ты говоришь совсем как Талейран, [79] грек… Ты, случаем, не переодетый граф? Или шпион?!
«Дернул черт рот открыть!». Алекс склонил голову.
Наполеон нервно барабанил пальцами по столешнице.
Салон гудел. Офицеры обсуждали услышанное, как болтливые кумушки. Чтобы остановить шепот, Наполеон стукнул ладонью по столу.
79
Талейран-Перигор, Шарль Морис де – французский политик и дипломат, занимавший пост министра иностранных дел при нескольких режимах, начиная с Директории и кончая правительством Луи-Филиппа. Имя «Талейран» стало синонимом беспринципного пройдохи.
– Итак. Раз уж все, даже выловленные из воды медузы, твердят мне о риске… – он задумался. – Мы не будем дергать за усы спящего тигра… Идем в обход!
Будущий император повернулся к пленнику.
– Ты останешься на судне. Пока… Если обогнем Сицилию без проблем, то отпущу. Если же соврал, если нас поджидают там, то… – он тихо добавил. – Молись своим богам, грек, молись за удачу генерала Буонапарте!
9
Следующая пара дней казались мне вечностью. Я помнил, что Бонапарт доберется до Франции невредимым. Но случались ли в этом путешествии схватки с врагом? Это в памяти не отложилось. Мысль же о том, что любой встреченный корабль англичан вызовет нашу мгновенную казнь, очень напрягала… и не одного меня.
Греки и гайдуки, а с ними и я, проводили большую часть времени, всматриваясь в горизонт. Утешало лишь то, что после общения с будущим императором нам ослабили режим содержания. Вместо сырого трюма – продуваемая ветрами палуба.
Наполеон рассчитывал на греков в его борьбе против Великой Порты, так что пока мы числились союзниками. Пленными союзниками.
После допроса всю команду захваченной фелуки перевели на другой фрегат. В рейде шло четыре судна, и корабль, захвативший нас, оказался флагманом, на котором не хватало места всем желающим. Пришлось обивать палубу на менее престижной посудине.
От переживаний у меня прошла «морская» болезнь. Что уже казалось чудом.
Вторым сюрпризом стало то, что французский генерал сдержал слово. Спустя сутки после того, как за бортом эскадры остались пустынные берега Сицилии, нас отпустили. Никаких напутственных речей. К борту причалила шлюпка, наверх забралось несколько морских офицеров. Одним из них был тот самый «капитан», чье мнение я так удачно поддержал.
– Ты! – он поманил меня пальцем.
Когда я, хромая, добрался до группы офицеров, вокруг уже толпились зеваки.