Чтение онлайн

Думала отсидеться пару-тройку дней… А тут такое.

Когда вспомнила Баби, на глаза сами собой набежали слезы. Она так меня любила, а эти мордовороты ее…

Кулачки сжались и разжались – против оравы грызущихся волков моих силенок явно не достаточно.

Зато на память пришли слова старушки.

Я вскочила и подбежала к Алексу, которого тут именовали то Карабарис, то Петр.

– Слушай, Лешка, я забыла тебе одну вещь рассказать.

Он только закончил препираться с грузным четником, за которым толпилось человек двадцать юнаков с ружьями наперевес. За Лехой тоже собрались горячие головы, но числом поменьше.

– Это важно!

Он отвернулся от гайдуков.

– Ну?

Вспоминаю откровения старушки.

– В доме палача есть ход. Помнишь, мы тайную комнату открыли в нашем времени. Так вот, из этой комнаты можно выбраться в конец балки за пределами городских стен. Ход старый. Дом когда-то принадлежал венецианской купеческой семье – они мастаки на такие вещи.

Лицо Алекса подергивается, но заметно светлеет.

– Покажешь?

– Конечно! Мне бабушка обещала помочь этим ходом сбежать, когда хозяин дома уедет куда. А то он ночевал у единственной двери!

Он разворачивается к сгрудившимся вокруг усачам и ревет им на своем диалекте. По лицам головорезов пробегают ухмылки. Атаманы ожесточенно спорят между собой, но, наконец, соглашаются.

– Не отходи от меня. Мы ударим в сумерках. Будем пробиваться к дому, потом сдерживать французов.

– А, может, тихо проберемся туда. Ты да я… И улизнем незаметно. Дом стоит у самой стены, там нет лягушатников – они ж побаиваются под пушки цитадели соваться.

– Нет. Уходить будем все!

В груди давит… Что-то мне не нравится здесь.

Через час после заката гайдуки выстроились перед воротами.

Алекс обходит заряженные пушки, тыкает в каждую фитилем, потом поджигает запальные шнуры на воткнутых в стены ракетах. Залп орудий оглушает, но когда свистящие ракеты начинают уноситься в темень, становится по-настоящему страшно.

Ядра не причинили какого-либо вреда. Зато взрывающиеся ракеты здорово напугали. Одна из них влетела в окно дома напротив. Взрыв… И на месте дома только дымящиеся развалины. Французы, согласившиеся ждать до утра решения православных разбойников, пробуют пулями задержать авангард, но гайдуки катятся ревущей и стреляющей волной. Улочка неширока, тут негде развернуть большие батальоны, которыми славится Франция. Людская масса сметает узенькую баррикаду, втаптывает в камень щуплых пехотинцев и врывается во двор дома.

По плану, нас должны поддерживать из цитадели почти половина юнаков. Они подойдут, когда ход откроют. Но кажется, что все гайдуки уже здесь.

Горцы седлают стены, волокут к ним телегу и скамьи, чтобы можно было стрелять через край.

Французы, ошеломленные глупой атакой и захватом ничего не значащего домика, собирают силы и не спешат.

Меня волокут внутрь.

Тайная комната открывается сразу. Зато ход ищем минуты две.

Трескотня ружей во дворе усиливается.

Вот и он – темный зев лаза. Всего то и нужно было – сдвинуть пару стеновых панелей.

Внутрь тут же ныряет доброволец. Через десяток минут он выскакивает обратно, сияющий, как свеженачищенный пятак.

Алекс выбегает наружу и пускает в небо одинокую ракету. Со стороны цитадели слышны крики радости. Через минуту к нам устремляется толпа. Все нагружены сверх меры – мешки с серебром, тканями, посудой. Добыча! За их спинами разгорается гигантский погребальный костер – тела погибших нести некому, да и крепость оставлять врагу не хочется.

Очнулись лягушатники. Под барабанный бой снизу топает отряд мушкетеров. Хаотичная стрельба юнаков, засевших на узкой улочке, казалось, не трогает их. Лишь то один, то другой из парней в голубых мундирах валится на камни. Его место тут же занимает сосед сзади, ряд смыкается.

Первый залп атакующей колонны французов крошит глину и кирпич стены. Гайдуки прячутся.

Большая часть второго отряда еще не добежала. Залп выкашивает многих.

Ряд стрелков сменяется. Новые стволы готовы выплюнуть порции свинца на застывшее людское стадо.

Алекс взмахивает рукой. Шипящая палочка кажется игрушкой, брошенной под ноги грозному противнику.

Взрыв! Тела солдат разлетаются, как тряпичные куклы. Но больше всего нам полезен шок, охвативший выживших.

Алекс машет застывшим бойцам второго отряда, орет на них. В сторону французов летит вторая палочка.

Я вжимаюсь в стены дома. БАХ!!!

Гайдуки бегут и бегут мимо. На второй этаж, к зеву лаза!

Снаружи только четники самого Карабариса.

Юнаки толпятся, лезут вперед, орут друг на друга. Им мешают свертки, кули и мешки, но никто не бросает награбленное.

Вбегает Алекс, кричит, чтобы поторопились. У него в руках взрывчатка, правда, последний брусок. Ее он оставил на то, чтобы завалить лаз.

Сзади меня трогают. Вскакиваю.

– Ты с ним? – невесть откуда взявшаяся чернявая незнакомка с красными, крашенными волосами кивает на командующего во дворе Алекса.

– Да.

Незнакомка улыбается.

– Я помогу вам.

Что мне сказать? Я только «за».

Эти отморозки тянут все, что захватили. Вместо того чтобы выскользнуть побыстрее, они волокут по узкому лазу свои богатства, обрекая оставшихся на лишние минуты боя. На смерть!

Реву, срывая голос, но это бесполезно. Гайдук добычу не бросает.

Французы очухались – по стенам дома и ограде защелкали пули. На приступ не идут, боятся подвоха – и то хлеб!

Со мной только ребята из четы брата – двадцать человек. Мы уйдем последними. Причем, первые десять поволокут добро, а последние уйдут только с оружием. Как только мы вылезем, я подорву лаз. Надеюсь, что ночью нас не найдут в кустарниках за городом, а к утру четники уже будут дома.

Глажу последний брусок взрывчатки. Неплохо получилось. Вот только Кмит – гадина! Орал мне о том, как они еще восстановят свою страну. Легионер хренов! По мне так – пускай восстанавливает, но не в Сербии же!

И я хорош. Попался, как профессор Плейшнер из фильма про Штирлица, – на мелочи погорел, расслабился дома. Тот цветок не посмотрел на окне, я – карту не спросил. О том, что почерк подделывать стали не в двадцатом веке, даже не подумал.

Ковыляю вдоль ограды. Парни – молодцы. Турок отбили, французов трепем, а вчерашние босяки из горных сел даже в ус не дуют – табанят себе стволы, да пули в карабины вколачивают. Возле каждого сабли обнаженные лежат.

Ко мне бегут из дома. Нелли, Френи и Георгий… Френи?! Она что тут делает?