Чтение онлайн

– Товарищ полковник, у него затворная рама не двигается!

– Делай! Я журналистам хочу подарить!

Косак поворачивается ко мне. Запах не переработанного печенью коньяка бьет мне в нос, как хороший джеб:

– Саня, хошь пулемет?

– Да не, не надо.

– Ну тогда я Вадику отдам.

– А что, я возьму!

– Во! Молодец! А Куку я ружье охотничье подарю. У меня есть. Отвезешь его, Серега, домой, как трофей!

Кук дипломатично молчит. А Женя куда-то пропадает на минуту и появляется передо мной уже с автоматом:

– Саня, ну возьми хоть автомат! Духовский, трофейный!

Сзади его дергает за рукав подбежавший следом боец в каске и бронежилете. Лицо бойца измазано сажей, и он чуть не плачет:

– Товарищ полковник, отдайте, пожалуйста!

Женя разворачивает и бьет солдата кулаком по лицу.

– А чего ты спишь на посту? Вот подарю журналистам твой автомат, будешь знать!

Вадик наклоняется ко мне и шепчет:

– А че, отправим Кука домой на поезде. Возьмет он с собой пулемет. И ружье это охотничье!

– С ума сошел! Я не знаю, как отсюда живым выбраться, а ты уже, вон, о тюрьме мечтаешь.

Бах! У меня прям над ухом хлопает выстрел. Слышу возмущенные крики. Ну конечно, опять Женя. Взял и пальнул по стоящей на кирпичах трехлитровой банке с какой-то жижей. Она вдребезги. Блямс! Оказалось, это морпехи суп приготовили, чтоб своим на передовую нести. А тут Косак… Конечно, кому такое понравится, особенно на войне. Тут по пустякам-то люди стараются друг друга не злить. Дисциплина, Устав… Ага, как же… До прокурора далеко, а оружие вот оно, у каждого на руках. Хлоп – и свободен. Досадная случайность, кто разбираться будет. Война все спишет. Но Женю морпехи, похоже, прощают. Так, журят:

– Товарищ полковник, за это и по рогам получить можно.

– Ладно, ладно, ребята. Погорячился, простите…

Шлепаем по грязи за Скопенко. Идем к Рохлину на командный пункт. Мы здесь почти две недели, а линия фронта особенно вперед не продвинулась. Дворец под контролем боевиков. И центр города тоже. Все понимают: надо упереться, дожать. Но… Никак пока не получается.

Кто-то выкидывает на дорогу дымовую шашку. Завеса плотная, ничего не видно. Кричат в дыму:

– Выноси! Быстрее выноси! Сейчас опять шмалять начнет!

Скопенко придерживает нас, а потом с силой толкает вперед – как выпускающий на прыжках с парашютом:

– Бегом! Видишь, снайпер… Зацепил кого-то. Наши дымы пускают, чтоб раненых вытянуть.

Красное здание, частный дом. У калитки стоит человек. Даже не человек, а космонавт! Кожаная летная куртка, бронежилет невиданной конфигурации, оружие, как из «Звездных войн», шлем, как у мотоциклиста, только зеленый! Мать моя! Да по сравнению с нашей пехотой – это марсианин какой-то. Наконец-то в Грозный направили суперсолдат! Надерем теперь Дудаеву задницу!

– Стой, назад! – космонавт тычет меня пятерней в грудь.

– Это со мной. Пойдем, мужики! – космический воин нашего полковника не смущает, Скопенко смотрит на него снисходительно. Мы проходим в дом, и тогда он поясняет: – «Альфа» это. Спецназ ФСК. Степашина охраняют, он здесь, у Рохлина. А эти… Они сейчас с ним обратно в Москву уедут.

Вот оно что… А я-то думал, что мы суперсилы включили. Чтоб добить гадину. Под фанфары. Теперь понятно… Самим справляться придется. Как там в фильме про Корчагина: «Сынки! Подмоги не будет!» – «Ничего! Мы-то здесь!» По телеку уверяют: бандиты, мол… Ничего себе, бандиты. Вертолеты наши сбивают, танки жгут. Вон у нас сколько погибших. А с другой стороны, я согласен с Геннадьевичем. Кто еще нужен? «Непобедимая и легендарная»-то уже здесь! А мы все центр города взять не можем. Бандиты… Командует у них Дудаев, какой-никакой, а генерал. Начальник штаба – полковник Масхадов. Они здесь все закоулки знают. Это у наших одна карта на целый батальон.

Спускаемся в штабной подвал. Рохлин сидит за столом. Вместо скатерти карты. Телефоны, телефоны кругом. Степашин стоит перед столом и жмет руку какому-то жутко смущенному офицеру. Награды привез. А почему здесь? Почему в подвале, чуть ли не из-под полы? Три дня надо, чтоб взять и вывезти всех достойных в Кремль. Пусть сто камер снимают, а не одна, да и то случайная…

Степашин уезжает, Рохлин садится на панцирную кровать без матраса. Осипшим голосом говорит в объектив:

– Думаете, я горжусь тем, что мои солдаты уже в центре Грозного? Нет… Шесть лет подряд я воюю. Начиная с Афганистана. Дома семья, сын болеет. Когда-то, лет десять назад мне сказали, что придется воевать и в России. Я тогда не поверил. И вот я здесь…

Месяц назад руководить штурмом Грозного пытались назначить замглавкома Сухопутных войск Воробьева. Тот, как Ванька в печку – ни в какую! Министр обороны Грачев опешил:

– Эдуард, почему?

– Войска не готовы, товминобороны!

– Постой, постой! Так ты ж за эту самую боевую подготовку и отвечаешь. Ты ж мне докладываешь всегда: боевая подготовка проводится на должном уровне!

Что ж получается… Если дают служебную дачу – генерал молчит. Берет. Машину предоставляют служебную, шофера – молчит. Если воинское приветствие осуществляют в его адрес – кивает благосклонно. А тут: «Пожалуйте на войну»! И начинается. «Я не готов, войска не готовы!» А кто ж войсками руководить будет? Рохлин? Так его не напасешься.

В десяти метрах от нас ухает взрыв. Потом еще один. По-моему, даже ближе. Мы прячемся в развалинах католического костела. Это КП 74-й бригады. Хозяйство Баталова. Защиты практически никакой, один навес небольшой бетонный. Снова ухает взрыв. Скопенко выпивает полкружки спирта, троекратно целует Баталова, хлопает его по плечу. Обращается к нам:

– Не переживайте ребята, это по нам шарашат!

Я уже знаю, кто такой Коля Баталов. Старый майор. За всю свою службу он войны не попробовал. И Афган мимо прошел, и «горячие точки». Когда волгоградский корпус собирался в Чечню, Баталов ждал увольнения, временно состоял в должности помощника начальника штаба. Позорная должность, как сказал про нее применительно к Баталову Рохлин. И Коля, без пяти минут пенсионер, вдруг попросился в Чечню. Рохлин был строг. «Чего? Вам что предписано? Увольняться?» Но Коля вместо дембеля сел вместе со всеми в эшелон и приехал в Моздок, а потом в Грозный. И здесь опять обратился к Рохлину. «Я ж танкист по образованию! Дайте какое-нибудь задание!» – «Ну, дайте ему под охрану мост через Сунжу. Чтоб дудаевские танки из Бароновки к нам в тыл не прорвались. Все, идите!»

И тут Коля Баталов начал творить чудеса. Он не просто оборонял мост. Он каждую ночь брал с собой пару-тройку солдат. Молодых, необстрелянных. И уходил к духам в тыл. А по утрам на совещаниях на командном пункте раздавал сувениры – зеленые повязки боевиков. За одну ночь пять духов прирезал, за другую десять. Рохлин призадумался: «Дайте-ка ему роту в подчинение!» Количество зеленых повязок удвоилось. И тогда Рохлин приказал передать под команду Баталова 74-ю мотострелковую бригаду, она как раз «без головы» осталась. Штатного командира полковника Бахина с тяжелым ранением увезли в Моздок. И оказался бесперспективный майор мирного времени Николай Баталов находкой-комбригом для военного времени.

Сейчас рохлинская группировка рвется к дудаевскому дворцу. И 255-й полк, который когда-то в Сталинграде брал Паулюса. И 74-я бригада рвется. Надо пленить Дудаева.

Снаряд попадает в костел. Крыша трещит и осыпается. Прямо кино «Два бойца». Баталов наливает себе спирта. Выпивает. Кряхтит. Надевает стальной шлем.

– Ну, давайте, ребята! Вечером, может, увидимся.

О более далеком будущем здесь никто не задумывается. Не лишиться бы настоящего.

«Куда вы! Ну куда вы все! У нас же тут раненые!» – Олег Бессолов, начмед 8-го армейского корпуса, в отчаянии бьет кулаком в ладонь. Его не слушают. Народ прет и прет. В бункере уже стоять негде. Как в трамвае в час пик! Только здесь все в касках, с оружием и в бронежилетах. А наверху, над нами, начинается что-то невероятное. Словно кто-то гигантской кувалдой долбит по перекрытиям нашего полевого госпиталя. Народу столько, что я целую минуту не могу найти знакомой физиономии. Замечаю командира медроты Толика Калмыкова. Протискиваюсь к нему.