Чтение онлайн

серебряная руда. Дядя ведь не мог настолько свихнуться на идее прижать Хейли, правда?

Или мог.

И поправка Айне-Каяле... если бы дядя хоть иногда ставил меня в известность, я бы не

ломилась вперед, как демоны, через прорыв грани... если он хотел, чтобы Хейли

использовали Право. Но брачный контракт? Для чего?

До уровня алтарного зала оставалось ещё несколько пролетов, но мне казалось, я иду

вечность. Целую вечность назад я решительно шагала вниз, уверенная, что хочу знать

ответы. Теперь все казалось ненужным, мелким и совершенно не важным - возня с Хейли,

утаивания Фей, интерес дознавателей, аллари... все перестало иметь смысл, кроме одного.

У Акселя осталось всего десять лет.

Дядя разрешил мне изучить дневники отца, и все записи семейных хроник, которые

относятся к владеющим Гласом. У меня впереди десять лет - я обязательно найду

лекарство. Аксель не повторит путь отца, я сделаю все возможное.

И даже ответ на вопрос - зачем это Хейли меня волновал меньше. Отец уже умер, а Аксель

жив... если только... они не выберут Акса в качестве подходящей замены. Я пошла наверх

быстрее, думая. Аксель больше всего похож на отца - это признают все, владеет Гласом, и легко подбиваем на разные авантюры - именно над таким образом он работал много лет. И ради семьи брат способен на любую глупость.

Если Хейли нацелились на Акса в этот раз... Я вздрогнула, вспомнив черный коготь в

прозрачном кубе с родовой печатью Блау. Аксель никогда не должен узнать. Он никогда не должен узнать, что на самом деле произошло тогда в саду. Он никогда не должен узнать, кто на самом деле убил трибуна Блау.

***

– Хочу побыть одна, - бросила я Старику, который подслеповато щурился на меня в

неярком свете магических светильников на конюшне. Я не сомневалась, что через

несколько мгновений, все аллари будут поставлены в известность.
– Никого не впускать, -

что будет делать на морозе Бутч, меня не волновало, может ночевать снаружи или в доме,

дело хозяйское.

Я нагло утащила из каморки старика пару одеял, прошла в дальнее пустое стойло, в котором

вкусно пахло свежим сеном, и задвинула задвижку.

Сегодня я хочу остаться совершенно одна.

Я соорудила себе гнездо, застелила одеялами, и укуталась по самый нос, надвинув меховой

капюшон плаща, поглубже зарываясь в сено. В соседних стойлах успокаивающе фыркали

разбуженные мной лошади.

Сено пахло привычно - теплом, летом и спокойствием, но легче не становилось. Даже

драгоценное, а потому используемое так редко, лекарство - конюшня, которое помогало

всегда и почти безотказно, сегодня не работало.

Я зарылась носом поглубже, похрустывая соломинками, и напрягла память, пытаясь

вспомнить, как это было тогда... в день, названный красным... но не вспоминалось

совершенно ничего. Только крепкие руки дяди, успокаивающий голос и переливающийся

купол над головой, на который я любовалась целый день, пока меня не сморил сон. Утром

голодную меня подбросил на руки Люци и сразу через задний двор потащил на кухню к

Маги... больше я не помнила почти ничего.

Солома стала сырой, мех неприятно лип к щекам. Я - плакала. Тихо-тихо, прикусив губу,

чтобы не тревожить лошадок. Давилась слезами и ещё глубже зарывалась в сено.

Я зажала руками уши, но в голове продолжали звучать слова дяди.

«Аксель не сможет быть Наследником, Вайю, он просто не доживет. Десять зим. Ровно

столько было отмерено Юстинию с того момента, как он начал слышать тварей отчетливо».

Завтра. Все завтра. Завтра я буду сильной и собранной, завтра я начну искать лекарство

для Акса, и решать, что делать с Хейли, поединком и Фей-Фей... Завтра. Все завтра. А

сегодня мне хотелось просто плакать, от невозможности изменить прошлое.

Буду считать, что это юная Вайю, гормоны тела, возраст, последствия ритуала... да что

угодно. Сегодня я буду плакать. Плакать за тех, кто сделать этого не может.

Плакать за отца, который вернулся тогда домой, в свой сад... за дядю, которому пришлось

двенадцать лет нести этот груз и который сейчас опять остался в подземельях наедине с

кубом... плакать за Акселя, которому было десять и которому пришлось... за маму... за тётю

Софи, которая умерла, потому что пыталась спасти нас...

... Трофей... Аксель уже добыл себе трофей... приказав отпилить голову первой

собственноручно убитой им твари... Я снова подавилась слезами.

Груз будущего не так тяжел - я знаю по себе, и по-крайней мере могу попытаться хоть что-

то изменить, у меня есть время, а груз прошлого... он тяжелее в несколько раз, он просто

неподъемный, потому что уже ничего нельзя изменить. Все сделано и можно только жить

дальше, сгибаясь под тяжестью этих ошибок.

Дядя не спросил. Вопрос - виню ли я его в смерти отца, не прозвучал... так, же, как мама,

как Рели... но спрашивать необходимости не было, я видела, с каким ожиданием смотрел на

меня дядя. Я - не винила.

«Брат или ... остальные». Я не знаю, как справился дядя, и не уверена, что получилось бы у

меня, будь я на его месте... но я точно не собираюсь быть той Блау, которая сделает такой

выбор ещё раз через десять лет. Если когда-нибудь в сад нашего поместья вернется Акс,

ведя за собой толпу тварей по призыву...

Глава 116. Осколки истины 1

Мне было хреново. Так паршиво, что хотелось закрыться с головой, и остаться навсегда в

этом стойле конюшни - безопасном и тихом.

Спала я мало. Всю ночь мне снились кошмары, шахты, вырубленные в стене цифры уровня

– шестнадцатый, литера V на стенах, и Юнис с Юстасом. Бывшие легионеры молчали, и