Чтение онлайн

«Так что поторопись, Эллен! – вскричала она. – Я знаю, куда хочу пойти, – туда, где обитает болотная живность; я хочу поглядеть, гнездятся ли уже птицы».

«Но это довольно далеко, – возразила я. – На окраине пустошей они не гнездятся».

«Ничего не далеко, – сказала она. – Я почти доходила туда с папой».

Я надела чепец и отправилась в путь, ничего дурного не заподозрив. Кэти бежала поперед меня, и ко мне возвращалась, и снова убегала, точно молодая борзая; и попервоначалу я немало развлекалась, слушая, как вблизи и вдали поют жаворонки, и наслаждаясь нежным теплым солнышком, и наблюдая за ней, моей любимицей и отрадой моей, чьи золотые локоны взлетали на бегу, чьи щеки румянились, как дикие розы, а глаза сияли безоблачным блаженством. Она в те дни была счастливым созданьем и ангелом. Жаль, что тем не довольствовалась.

«Ну-с, – сказала я, – и где ваша болотная живность, госпожа Кэти? Нам уже пора бы ее отыскать – ограда Скворечного парка далеко позади».

«Ой, еще чуточку – еще совсем крошечную чуточку, Эллен, – непрестанно отвечала она. – Одолей вон тот пригорок, минуй вон тот склон, и, когда перейдешь на другую сторону, я уже спугну птиц».

Но пришлось одолеть столько пригорков и миновать столько склонов, что в конце концов я притомилась и сказала, что надобно повернуть назад. Я крикнула ей – она обогнала меня намного; она же то ли не услышала, то ли не прислушалась, ибо скакала дальше, и я вынуждена была идти следом. Наконец она нырнула в лощину; и не успела я вновь ее разглядеть, она уже была двумя милями ближе к Громотевичной Горе, нежели к собственному дому; а я увидела, как ее задержали двое, и один из них – в том у меня не имелось сомнений – был сам господин Хитклифф.

Кэти поймали за разореньем или, во всяком случае, охотою на куропачьи гнезда. Гора – владенья Хитклиффа, и он теперь корил дичекрада.

«Я ничего не взяла и не нашла ничего, – отвечала ему Кэти, как раз когда подбрела я, и развела руками в доказательство своих слов. – И я не хотела их брать; но папа говорил, что здесь их много, и я думала посмотреть на яйца».

Хитклифф глянул на меня с улыбкой, не предвещавшей добра, тем самым дав понять, что упомянутое лицо знает и желает ему всяческих пакостей, а затем осведомился, кто таков будет «папа».

«Господин Линтон из Скворечного Усада, – отвечала Кэти. – Я так и подумала, что вы меня не знаете, иначе бы не говорили со мною так».

«А вы, значит, полагаете, папа ваш высокочтим и уважаем?» – саркастически осведомился Хитклифф.

«А вы-то кто? – вопросила Кэтрин, с любопытством его разглядывая. – Вот этот человек, я его уже видела – он ваш сын?»

И она указала на Хэртона, четвертого участника собранья, кой, прибавив к летам своим еще два годка, не приобрел ничегошеньки, кроме сил и мускулов; неловкость его и грубость притом не убавились.

«Госпожа Кэти, – вмешалась я, – мы гуляем уже никакой не час, а целых три. Нам взаправду пора назад».

«Нет, этот человек мне не сын, – отвечал Хитклифф, отодвинув меня. – Но сын у меня есть, и с ним вы тоже виделись прежде; вы с вашей нянькой спешите, однако мне представляется, что вам обеим не помешает передохнуть. Будьте любезны, обогните этот взгорок и зайдите в дом. Отдохнув, вы быстрее доберетесь до Усада, а примут вас радушно».

Я зашептала Кэтрин, что соглашаться на эдакое предложенье нельзя ни в коем случае – и речи не может быть.

«Почему? – вслух спросила она. – Я устала бегать, а земля росиста и не присядешь. Давай к ним заглянем, Эллен. Кроме того, он говорит, я знакома с его сыном. Он, наверное, ошибается, но я догадываюсь, где он живет: на ферме, куда я заходила по пути от Пенистонских скал. Не так ли?»

«Именно так. Идем, Нелли, и придержи язык – ей приятно будет нас навестить. Хэртон, иди вперед с девицей. А ты прогуляешься со мною, Нелли».

«Ничего подобного, никуда она не пойдет, – вскричала я, тщась вырвать локоть из его хватки; но Кэтрин, бегом промчавшись по бровке, очутилась уже почти у ворот. Назначенный ей спутник и не прикидывался, будто ее сопровождает: он попятился с дороги и исчез.

«Господин Хитклифф, это просто ни в какие ворота, – продолжала я. – Сами же знаете, что ничего хорошего не задумали. А она там увидит Линтона и, как вернется домой, тотчас все выложит; а виновата окажусь я».

«Я и хочу, чтоб она увидела Линтона, – сказал Хитклифф. – Он последние дни выглядит получше – ему не всегда впору принимать гостей. И мы быстро уговорим ее сохранить визит в тайне; что плохого-то?»

«Плохо то, что ее отец меня возненавидит, ежели узнает, что я пустила ее к вам в дом; а я убеждена, что вы ее подзуживаете с дурным умыслом», – ответила я.

«Умысел у меня – честнее не бывает. И я тебе изложу его во всей полноте, – сказал он. – Я замыслил, чтобы кузены полюбили друг друга и поженились. Я выказываю твоему хозяину щедрость: у девчонки его нет никаких перспектив, а разделив мои желанья, она будет обеспечена на всю жизнь и станет наследовать с Линтоном вместе».

«Ежели Линтон умрет, – возразила я, – а будущее его неопределенно, наследницей станет Кэтрин».

«А вот и нет, – возразил он. – В завещании нет такой клаузулы; его имущество отойдет ко мне, но, дабы предотвратить споры, я желаю их союза и намерен его добиться».

«А я намерена добиться, чтоб мы с нею никогда больше не приближались к вашему дому», – ответила я; тем временем мы как раз подошли к воротам, где нас поджидала Кэти.

Хитклифф велел мне помолчать и поперед нас заспешил по тропинке, дабы открыть дверь. Моя юная госпожа несколько раз взглядывала на него, словно не вполне понимала, что думать; но теперь он улыбался, ловя ее взгляд, смягчал голос, говоря с нею, и я по глупости вообразила, будто воспоминанье о матери обезоружит его и не дозволит причинить пагубы дочери. У очага стоял Линтон. Он едва вернулся с прогулки по пустошам – на нем была шапка, – и теперь требовал у Джозефа сухую обувь. Линтону недоставало еще нескольких месяцев до шестнадцати, однако для своего возраста он вырос высоким. Черты его остались красивы, а глаза и кожа сияли ярче, нежели мне помнилось, хотя временный сей блеск одолжен был у целительного воздуха и доброго солнышка.

«Ну-с, а это кто? – спросил господин Хитклифф, обернувшись к Кэти. – Узнаёте?»

«Ваш сын?» – предположила она, с сомнением оглядев одного, затем другого.

«Да-да, – отвечал Хитклифф, – но вы разве встречаетесь впервые? Пораскиньте мозгами! Ага! короткая же у вас память. Линтон, ты помнишь свою кузину? Ты ведь так нас изводил, желая с ней повидаться».

«Что?! Линтон?! – вскричала Кэти, от одного имени этого вспыхнув радостным удивленьем. – Это маленький Линтон? Да он выше меня! Вы Линтон, правда?»

Юнец выступил вперед и признал, что он Линтон, а Кэти пылко его поцеловала; оба они в изумлении созерцали перемены, коим их подвергло время. Кэтрин доросла до своего нынешнего роста; фигура ее была округла и стройна, гибка, точно сталь, а лицо искрилось здоровьем и жизнелюбием. Линтонов облик и жесты были томны, а фигура шибко худа; но в манере его сквозила грациозность, что умаляла эти изъяны и не вовсе лишала его приятности. Обменявшись с кузеном многочисленными нежными словами, Кэти направилась к господину Хитклиффу, каковой маячил в дверях, деля свое вниманье между предметами внутри и снаружи дома; сиречь притворяясь, будто наблюдает последние, но подмечая лишь первые.