Чтение онлайн

Его адвокат провёл тест ДНК на родство, совпадение было максимальным. Уже потом ему сообщили, что он может прибыть для подписания нужных бумаг о вступлении в права.

Снежный, холодный месяц! Ночью выпала свежая порция снега. Все дороги занесло этим снегом. Кишлак находился высоко в горах, он был затерян для остального мира на эти несколько месяцев. Мусса лежал на старом тюфяке, укрытый несколькими одеялами. Он голый, его рука и спина забинтованы. На небольшом столе горит тусклым светом керосиновая лампа. Где-то в каменной печке с плохим дымоходом теплится огонь. Большой алюминиевый чайник стоит на ровной раскаленной стойке и уже кипит, свистом заполняет все пространство комнаты. Мусса встает, снимает чайник с этой плиты. Он был слегка укрыт одеялом, его голые ноги в каких-то обрезанных резиновых сапогах. Он стягивает с верёвки исподнее бельё, белые штаны солдатского образца. Натягивает их. За его действиями наблюдает ребёнок, сидящий в углу.

Мусса этого ещё не разобрал. Ребёнок с короткой стрижкой, в тюбетейке, с одеждой, по которой ничего не смог разобрать. Тут темно, но вот Мусса видит, что одно ухо у неё с дыркой! Проколото! Это была девочка!

Мусса оделся, накинул одеяло, вышел во двор. Кругом лежал снег, яркий, искристый. Небольшая тропинка вела к дувалу. Ему нужно было в другую сторону. Он побрёл, осторожно наступая ногами, протаптывая новую тропинку, там за углом должна быть…

Ему тяжело. Кружится голова. Он сейчас вот-вот упадёт без сил!

О том, как он лежал всё это время и был до сих пор чист, он старался не думать. За ним ухаживали, пока он был в беспамятстве. Отряд находился в кишлаке недолго. Его оставили тут, как только кризис миновал, и стало ясно, что он выкарабкается. Хозяйка получила запас продуктов, медикаментов, теплые вещи. Ещё ей заплатили деньгами. Заплатили так же старейшинам кишлака. Раненных было несколько, всех распределили по семьям. Отряд ушёл до снегопада, успел вырваться из этой природной западни.

Мусса справился. Оставил свой след возле глиняного забора, дальше не пошёл. Его уже не мутило. Свежий, холодный воздух, солнце на весь двор, голубое прозрачное небо – всё это одурманивало своей значимостью. Он пошёл обратно, остановился, чтобы взглянуть.

Он не видел этого места раньше, а сюда его принесли уже без сознания. Там, собственно говоря, ничего не было! Кишлак, таких можно насчитать сотни, засыпанных снегом. Длинные тропинки вели куда-то вниз, редкие камни на солнце топили снег. Где-то блеяли овцы, почти рядом. Это было здесь, в сарае. Дом бедный, старый, покосившийся от своего возраста. Дым сизый из трубы, напоминающий часть артиллерийской гильзы. На верёвке висела его одежда. Кровь отстирали. Отверстия зашили. Ткань сырая, ещё не выветрилась.

Он пошёл обратно, сел на своё место, там было мягко и пахло свежей соломой от тюфяка. Ему хотелось пить, рядом стояла табуретка или что– то похожее на неё, там была кружка с тёмным отваром и тарелка с куском лепешки.

– Как тебя зовут?

Девочка молчала, только смотрела на него.

– Сколько тебе лет?

Она засунула свой палец в рот, блеснула зубами.

«Лет пять!» – определил Мусса.

– Где твои родители?

Ребёнок молчал. Она не боялась его, уже привыкла, что он лежит в их доме, тихо стонет или просто спит. Мусса не боялся, что остался один.

Он в этой деревне гость, а это святое.

Появилась Хозяйка. Это была молодая вдова, впрочем, её очень рано отдали замуж, такие традиции. Родилась в нижнем кишлаке. Свадьбу сыграли, муж привёз её в этот кишлак. Муж был проводником, однажды он спасал в непогоду своих спутников, а сам сорвался со скалы. После смерти мужа женщина не вернулась в родительский дом, а осталась в своём доме. Казалось бы, ну, что её держит? Так высоко в горах почти ничего не растёт, но возле дома росло старое ореховое дерево. Там, на плато, также имелись небольшие земельные наделы, которые принадлежали семье мужа. С них собирали небольшие урожаи. Чтобы содержать скотину, следовало запасать всё лето сено. Для растопки очага ломали кусты и небольшие деревья в оврагах. Небольшой огород ничего не приносит. Казалось бы, что ей теперь делать? Но не идти же навстречу новой жизни куда-то на стройку, в город, где можно найти работу. Осенью собирают плоды дикой сливы, смоковницы, сушат фрукты, катают пастилу для чая. Овец пасёт пастух в общем стаде, нужно платить или отрабатывать. Поэтому вдова работает, не покладая рук. Водой пользуются из речки или чистого родникового ключа. Обычно женщины носят её в небольших сосудах за спиной, замотанный в платок. Возделывать участок дают лошадь, помогают. Если не дадут, то две женщины кооперируются для такой работы. Есть ещё сестра мужа, они вместе впрягались в упряжь, тянули плуг, работали таким трудовым дуэтом. Мужчин в селении мало, в основном старики. Когда-то муж зарабатывал на «чёрный день», а когда этот день настал, то всё унёс. Дочь растёт без отца и практически его не помнит.

Красота этого места не сравнится ни с чем. Горы величественные, окружали все подступы, и только отвесное плато открывало вид на равнину. Сейчас это всё было в снегу. Снег всюду!

Женщина принесла воды, замесила тесто, напекла свежих лепешек. Но стопка зачерствевших лепешек лежала, завернутая в платок. Это запас на тот день, когда будет непогода и выйти не смогут. Тогда лепешки можно ломать, мочить в воде и есть, какое-то время можно перебиться. Вообще-то мука в этом месте была не дешёвая, но вдове заплатили. Она таких денег сроду не видела, теперь у неё есть всё, что нужно. Она даже решила зарезать сегодня курицу, чтобы отварить раненому свежего бульона. Можно даже зарезать овцу. Вообще, резать – это чисто мужская работа, но когда живёшь одна, всё выполняешь сама!

Родственник приносит иногда свежую дичь, для него охота – это ещё один способ для существования семьи. Следует бороться за жизнь. Вдова умеет читать и писать, но видно, что в такой глуши ей это не очень пригодится. В доме Мусса видит томик Корана и потрёпанную книжку восточных сказок. Сказки она, вероятно, привезла с собой. Есть ещё игрушки, но старые, хорошо сохранённые с детства. Женщина одета строго, как это полагается вдове, голова всегда покрыта платком. Дом – это небольшое строение, где одна общая комната условно разделена на две части занавесом. Окно у них большое, состоит из трёх одинаковых частей. Стёкла целые. В углу комнаты кувшины с водой, если непогода не пускает, то можно набрать снега, который следовало тогда растопить. Снег в горах лежит чистый долго, пока не отлежится. Имеется так же пристройка для скота. Все спят на тюфяках, укрываются одеялами и старой шинелью мужа. Девочка недавно выросла из своей деревянной кровати, та теперь висит под потолком.

Мусса сидел на своём месте, давно не бритый. Он одет в рубашку, старые штаны, тёплые длинные носки, связанные из шерсти. Оказалось, что у них была ещё коза, которую вдова временно отдала сестре мужа. Его поили тёплым молоком.

Когда они возвращались с задания, то попали в засаду. Они поздно увидели противника, поэтому сразу их накрыли миномётным огнём, потом пошли в атаку. Им пришлось отступить, закрепиться в расщелине, чтобы потом скрыться. Они с лёгкостью отбили первую атаку. Мусса и ещё несколько человек остались сдерживать отряд правительственных войск и советских мотострелковых частей. Те видимо решили, что никуда они от них не денутся, стали ждать до утра. Отряд ушёл, поднялся по отвесной стене на верёвках, последним следовал Мусса и ещё один моджахед. Они оба тщательно минировали подходы. Утром их искали, были слышны звуки взрывов и выстрелов. Потом пролетел вертолёт. Из него, наугад, обстреляли «зелёнку». Тогда Мусса получил свой первый осколок в плечо. Его словно обожгло, толкнуло вперёд, прижало к земле. Потом эта сторона онемела, рука повисла плетью. Он стал терять кровь, ему наложили повязку, повели под руку. Переход был длительный. Потом решили остановиться в этом верхнем кишлаке, знали, что там точно не бывает правительственных войск. Переждали. У пакистанца – доктора с собой были все необходимые инструменты и медикаменты. Это он выудил осколок Муссы, а потом аккуратно всё зашил, забинтовал.

А где тут взять постель? Посоветовались, старейшина направил к вдове. Командир сам сходил, чтобы договориться. Он вытащил стопку кредиток, сунул несколько бумажек женщине, остальное отдал ей же, сказал, чтобы передала больному потом. Ординарец принёс консервы, купил для них мешок муки и тёплое обмундирование. Потом дал ей пистолет, сказал, чтобы она убрала его. Женщина, молча, всё выполнила. Он верил этой молодой, но умудрённой жизнью женщине, она сделает всё, как надо! Ещё он оставил адрес нужного человека, который живет внизу, в другом посёлке.

В кишлаке был ещё один раненый. Это выходец из Пакистана, молодой парень с длинной бородой, в чёрной одежде, которому точно уже не повезло. Он потерял свою ногу. На обратном пути наткнулся на противопехотную мину. Парень чувствовал себя хорошо, прыгал с самодельными костылями. Играл с местными пацанами, бачатами. Он заглядывался на свою хозяйку, тоже вдову. Мусса не знал, что резали ему ногу почти без наркоза, так как всё раньше отдали ему. Согласно контракту, пакистанца должны были эвакуировать. Он ждал первой возможности. Если Мусса был ещё не пригоден, то парня забрали, чтобы переправить дальше на базу или в Пакистан. Когда он уехал, прошла неделя и вдова стала собираться в путь. Она простилась со всеми и уехала. Потом оказалось, что в Пакистан они отбыли вместе.