Чтение онлайн

На всех концертах, куда Найджел брал меня с собой, я старалась как можно больше общаться с Беном. Когда Найджел уходил решать всякие вопросы с организаторами и работниками клуба, он часто оставлял меня в гримерке. Иногда Бен разговаривал со мной или учил крутить косяки, чтобы я потом крутила их для него. Я всячески пыталась намекнуть, что неровно к нему дышу, но боялась говорить совсем в открытую, чтобы не показаться идиоткой. К тому же я все еще встречалась с Найджелом. Да, быть девушкой менеджера группы – это круто, но гораздо круче встречаться с вокалистом. Я и правда хотела Бена, но он все время был настолько укурен, что вполне мог счесть мои страстные взгляды результатом очередной сиюминутной галлюцинации. Оставалось надеяться только на чудо, и я ждала своего шанса.

Все случилось в день летнего Оксфордского бала. Денек выдался тот еще: к нам вдруг нагрянула полиция. Тогда я жила в большой хате с двумя чуваками и еще одной девицей. Один из парней ставил световые шоу в «UFO»; второй, бывший коммивояжер-неудачник, теперь работал менеджером одной захудалой группы. Девицу звали Венди, и она вообще ничего не делала, просто валяла дурака. Но с ней было о чем поговорить, и она мне нравилась.

Думаю, наша компания выглядела весьма подозрительно: парни с длинными волосами и в кислотных шмотках, у меня прическа в стиле Джими Хендрикса да еще постоянные тусовки по ночам и все такое. Внимание полиции не сулило ничего хорошего, поскольку это значило, что придется тратить время и деньги на адвокатов и суд, а в глубине души я боялась, что меня и вовсе посадят, просто чтобы остальным неповадно было. Впрочем, аресты уже вошли в моду: у всех прикольных людей были проблемы с законом. К нам приперлась целая толпа копов – девять мужиков, две тетки и две собаки-ищейки. Они долго рыскали по квартире, но в итоге нашли наркоту только у меня; остальным повезло, что у них как раз кончились все запасы. Меня забрали в участок, хотя довольно быстро отпустили под залог. Пока я сидела в полиции, все поехали на концерт. Найджел позвонил из Оксфорда и велел мне сесть на поезд, а Бэт, один из техников The Satin, должен был встретить меня на станции.

Было уже довольно поздно, когда я наконец попала в колледж, где проходил бал. Там собралась толпа студентов и их подружек в вечерних платьях, все кучковались вокруг диджея и заправлялись шампанским и клубникой со сливками. Найджел встретил своих бывших однокурсников и тусовался с ними, а я попросила Бэта отвести меня к группе. До концерта еще оставалась масса времени, но такие вечеринки ребят не привлекали, поэтому мы решили прогуляться до реки и расслабиться. Мы с Беном уселись в какую-то лодку подальше от остальных, и я скрутила нам по косяку. По реке тянулся теплый туман, вода тихо плескалась о борт, и нам обоим было спокойно и уютно. Я сказала Бену, что мне с ним очень хорошо, и тут он вдруг обнял меня и заговорил о японских храмах. Я прижалась к нему, боясь издать хоть звук, чтобы не испортить волшебный момент. Хотя для меня главное волшебство заключалось в предвкушении близкой победы. Я даже почти не понимала, о чем говорит Бен, но это было и не важно. Мы просидели в лодке до тех пор, пока не настала пора начинать концерт.

Когда я вернулась, Найджел слегка напрягся и спросил, чем мы с Беном занимались. Вместо ответа я протянула ему цветок, который мне кто-то подарил, и свалила слушать концерт со светового пульта. The Satin играли потрясающе и произвели неизгладимое впечатление на студентов, которые, скорее всего, ничего подобного раньше не видели. Стробоскопы сегодня смотрелись особенно эффектно – по крайней мере, на мой обкуренный взгляд. Казалось, сцена взмыла в воздух и мечется из стороны в сторону в неистовом танце. От контраста между тихими гитарными переборами Бена и мощным звуком группы, когда партии всех инструментов сливались в единую мелодию, попросту захватывало дух. Но я сумела собраться с силами и протиснуться к сцене еще до конца выступления, хотя пришлось пробиваться через толпу девиц в бальных платьях, которые шумно восторгались музыкантами и пытались привлечь их внимание. Еще немного – и они начали бы хватать ребят за ноги, как провинциальные фанатки.

Когда настала пора уезжать и надо было рассаживаться по машинам, я спряталась за киоск с хот-догами. Обычно я ездила вместе с Найджелом, но знала, что Бен будет в фургончике группы, поэтому дождалась, когда Найджел, разозлившись, уехал без меня, а потом как ни в чем не бывало подошла к фургону.

– А что, нашей машины уже нет? – невинно поинтересовалась я.

– Залезай к нам, – предложил Бен.

Задние сиденья уже были заняты, поэтому я уселась спереди с Беном и Борисом, техником группы. Спиной я чувствовала любопытные взгляды остальных. Это была моя первая поездка в автобусе с группой, но меня настолько поглотила страсть к Бену, что я даже забыла насладиться новым статусом. Борис молча вел машину на огромной скорости, а мы с Беном сидели рядом. Начиналось утро, и огромное красное солнце карабкалось на небо прямо перед нами.

– Приляг ко мне на плечо, если устала, – сказал Бен.

Мне было совершенно не до сна, но я положила голову ему на плечо и закрыла глаза. Так я и просидела почти всю дорогу. Но когда мы уже подъезжали к Лондону, я вдруг осознала, что ничего толком и не добилась, разве что испортила отношения с Найджелом. Я занервничала, выпрямилась и вопросительно посмотрела на Бена. Он не заметил моего взгляда, и я совсем растерялась. А потом, окончательно распсиховавшись, решилась спросить напрямую, хочет ли он поехать ко мне, но Бен лишь снисходительно улыбнулся и ничего не ответил.

Борис знал, где я живу, и решил высадить меня первой. Когда фургон остановился, я открыла дверь и нехотя вылезла на улицу. Бен пересел на мое место, а потом вдруг тоже спрыгнул на асфальт. «Обалдеть! – пронеслось у меня в голове. – Он решил остаться у меня». Пока все удивленно глазели на нас из микроавтобуса, мы помахали им на прощанье и зашли в дом. Поднявшись по ступенькам в квартиру, мы двинулись по коридору прямиком в мою комнату. И наконец, после столь долгого ожидания, мы с Беном оказались наедине у меня дома.

Для начала мы выкурили пару косяков и немного поболтали. А потом Бен нагнулся развязать шнурки на кедах – он всегда носил кеды в знак протеста против больших денег, которые свалились на группу.

– Пойдем в постель, – сказал он.

Мы молча разделись и залезли в кровать. Сначала мы просто лежали рядом: он на спине, а я на боку, чтобы удобнее было на него смотреть. Потом я стянула с Бена одеяло и стала гладить его худое тело, которое в полутьме казалось еще тоньше и длиннее, а отсутствие волос подчеркивало бледность кожи. Я целовала его соски и нежно обводила языком пупок, пока не почувствовала, как все тело Бена напряглось одновременно с началом эрекции. Он запустил пальцы мне в волосы и крепко стиснул голову, и я вспомнила, как Найджел упоминал, что все парни из этой тусовки очень любят отсос. Я не могла похвастать большим опытом по этой части, но все же взяла его член в рот и начала разные манипуляции губами и языком. Его пальцы у меня на затылке немного ослабили хватку. Он продолжал лежать на спине с широко раскрытыми пустыми глазами, молча и почти неподвижно. Процесс занял немало времени, и я наслаждалась каждой секундой. Совсем не как с Найджелом, который буквально бросался на меня, стоило нам оказаться в постели. Он трахал меня так неистово, что иногда я оказывалась на полу. С Беном все было иначе – спокойно и очень сексуально, и мне действительно удавалось управлять его ощущениями. Я доводила его до предела, а потом, когда чувствовала, что все его тело напрягается, возвращалась к тому, с чего мы начинали, и так снова и снова. Когда Бен кончил, он так выгнулся, что я испугалась, как бы у него не сломался позвоночник. Бен оказался сладким на вкус, и у меня в глазах стояли слезы счастья. Он лежал в той же позе, в которой был в самом начале, и по-прежнему не произносил ни слова. Я понятия не имела, где блуждает его сознание, но это было и не важно, мне просто нравилось лежать рядом с ним. Когда на следующий день я проснулась после полудня, он уже ушел.

А вскоре после нашей первой совместной ночи Бен окончательно слетел с катушек. Однажды он явился ко мне домой без предупреждения, чтобы отвезти на концерт. Выглядел он совершенно больным – пот ручьями тек по бледному лицу. За весь тот день он едва перекинулся с окружающими парой слов. Мы просто приехали в клуб, и Бен пошел играть. Ближе к середине первой части шоу я заметила, что он не поет и почти не играет. К счастью, басист неплохо его прикрывал, поэтому публика вроде бы ничего не заметила. Я поймала Найджела и спросила, что происходит с Беном. Учитывая ситуацию, Найджел, конечно, не особенно радовался моему новому статусу девушки вокалиста, но отношений выяснять не стал.

– Никто об этом вслух не говорит, – ответил он на мой вопрос. – Мы давно ждали чего-то подобного. У него же мозги вообще не работают после всей той кислоты, которую он сожрал за последнее время. Вряд ли ты ему поможешь, – добавил Найджел, – хотя, конечно, помощь ему нужна.

В перерыве Бен сказал, что хочет убраться из клуба и побыть в тишине. Поэтому мы взяли такси и поехали ко мне, пообещав остальным вернуться к началу второй части концерта. У меня дома Бен сел и неожиданно заговорил о том, как все эти люди, причастные к делам группы, тянут их на дно. Я ответила, что так всегда бывает: обязательно найдутся те, кто заинтересован в коммерческом успехе артиста. Он продолжал твердить свое: The Satin продались, и ему никак не удается примирить свои желания с тем, что приходится делать. Коммерции не место в духовном творчестве, пояснил Бен. Мне очень хотелось ему помочь, но я не совсем понимала, в чем вообще проблема. Они же самые клевые музыканты и могут позволить себе делать только то, чего им самим хочется, играть где угодно и что угодно, экспериментировать с новыми идеями, но все равно зарабатывать кучу денег. Я действительно не врубалась, отчего Бен страдает, но его мозг будто плавился прямо у меня на глазах. Я знала, что такое кислотный трип и наркотический дурман, и пусть опыт у меня был небогатый, его вполне хватало, чтобы понять, как кислота действует на сознание. Но с этим прекрасным музыкантом, который дрожал передо мной и изливал свои бесконечные страдания, творилось нечто другое. Казалось, Бен совершенно потерял связь с реальностью, и логические доводы тут не имели смысла. Поэтому я замолчала и просто слушала его. Когда настала пора возвращаться ко второй части концерта, он покорно встал, и мы поехали в клуб.

Теперь Бен уже не жаловался ни на трудности, ни на свои заморочки. Он вышел на сцену, все такой же бледный и тихий, уселся на пол с гитарой и в таком положении провел всю вторую часть сета. Это был последний концерт, который он сыграл с The Satin, и последняя моя встреча с Беном. Он уехал в какой-то монастырь в Испании искать себя. The Satin взяли себе нового гитариста. Они прекрасно устроились и без Бена, но лично для меня волшебство их музыки исчезло вместе с ним.