Чтение онлайн

Надеюсь, что теперь вам ясно, почему подданные принцессы не услышали ее страстного призыва и не поняли, что ей уже до смерти надоело в девках сидеть. А посему, в замок явилось совсем немного смельчаков, желающих испробовать свои силы. В первые дни, принцесса еще время от времени с трудом сдерживала смех, так веселы и остроумны были некоторые из пришедших. Она надеялась выбрать лучшего из лучших, но вскоре эта затея уже начала ей надоедать. Ведь она научилась угадывать шутки до того, как они были произнесены; действие до того, как оно начиналось; смысл анекдотов - по первой фразе и т.п. И ни с чем уходили все балагуры, получая, по приказу Абдолосула по двадцать ударов плетьми за дерзость и каторгу до конца жизни. Так продолжалось до тех пор, пока в зал, где сидела принцесса, не вошел Веселый Шарманщик. Он почтительно поклонился и, не сказав ни слова, вставил ручку в шарманку.

"Ну, сейчас какой-нибудь рок-н-ролл выдаст!" - с тяжелым вздохом подумала Атанеш и, повинуясь своему взбалмошному характеру, хотела остановить этого зазнайку с его дурацким драндулетом. Но тут рука Шарманщика дрогнула, повела ручку вниз, и в воздухе повис тягучий жалобный мотив. Принцесса опешила. Мотив был протяжный и очень печальный, от него веяло таким холодом, что, казалось, от него не спасали ни теплые шубы, ни платки, ни валенки. Принцесса, как завороженная, ждала окончания мелодии, но чем больше она слушала, тем сильнее захватывала ее эта музыка, и Атанеш, забыв обо всем, уже раскачивалась ей в такт. Но музыка все убыстряла и убыстряла свой ритм и вдруг превратилась в зажигательную тиризу, любимый танец принцессы. Этот переход был столь искусен и неожидан, что Атанеш в восторге расхохоталась! Все придворные с удивлением смотрели на принцессу, и потому никто не заметил, как позеленел Абдолосул.

Разумеется, тотчас же было решено сыграть на следующий день свадьбу, что очень удивило Шарманщика. Весь замок был поставлен "на уши": резали бычков, ощипывали кур, выкатывали бочки с вином и прочее, прочее, прочее. Принцесса же, тем временем, взяв под руку Шарманщика, удалилась с ним в свои покои, дабы объяснить ему, что ждет она, и что ждет народ от нового короля. А Абдолосул, воспользовавшись моментом, вдребезги разбил хрупкий механизм инструмента Веселого Шарманщика. И сделал он это потому, что еще не отказался от своих планов и решил, во что бы то ни стало расстроить готовящуюся свадьбу. И вот каким образом.

Когда все приготовления к церемонии были закончены, он неожиданно собрал срочное совещание и в разговоре с принцессой, как бы невзначай, упомянул вчерашнюю тиризу. Принцесса в восторге захлопала в ладоши и попросила своего жениха сыграть ее еще раз. Он охотно согласился, но лишь только он повернул рукоять шарманки, как оттуда раздалось такое ...! Придворные в ужасе заткнули уши, Абдолосул расцвел торжествующей улыбкой. Шар-манщик взглянул на него и все понял. Лицо его исказилось гримасой боли и отвращения.

– Ну что же ты, милый?
– недоумевала Атанеш.

И тогда он выдернул рукоять из шарманки и с размаха воткнул себе в грудь.

– Он убьет себя!
– в ужасе закричала принцесса, но все были слишком шокированы, чтобы вмешаться.

Розовое сияние окутало в этот момент Шарманщика, и он плавно начал вращать рукоять. Над тронным залом, над замком Глупого короля, над всей Долиной поплыла божественно нежная и какая-то невесомая мелодия. Придворные замерли словно боясь спугнуть ее, так тонка была ее кружевная вязь, она заполнила до предела их души, возрождая самые радостные и светлые воспоминания. Абдолосул трясся в бессильной злобе, не зная что предпринять, а мелодия все лилась и лилась, завораживая всех слушавших ее. Эти волшебные звуки извлекали из самых заветных тайников воспоминания о первой любви, неумелом робком поцелуе, взволнованном дыхании в ночной тишине, и лица становились добрее и словно бы светились изнутри. Именно в этот момент Атанеш и осознала по настоящему, что она действительно любит Шарманщика.

– Стража! Сюда! Стража! Схватить! Казнить!
– взорвался диссонансом мелодии тонким и неожиданно визгливым голосом Абдолосул.
– Это злые чары, только колдун так может, только колдун!

Шарманщик опешил на мгновение и хотел объяснить, что происходит, но в дверях уже появились латники. Увидев их, он окончательно растерялся и мелодия замерла на верхней ноте. Стражники приближались, проталкиваясь сквозь замеревшую толпу придворных, и в этот миг с трона сорвалась принцесса и, вихрем подлетев к Шарманщику, схватила его за руку.

– Бежим!
– и она потянула его в одну из многочисленных дверей выходящих в зал.

– Держи их! Держи!
– безумствовал злобный Абдолосул, но Шарманщик, развернувшись, запустил в него поломанным инструментом и крик оборвался.

Принцесса нажала какую-то скрытую в стене кнопку и юркнула в открывшуюся потайную дверь, увлекая за собой любимого. Большой каменный блок за их спиной перегородил открывшийся коридор, надежно укрыв от погони.

– Что это было, милый Шарманщик?

– Это пело мое сердце. Оно пело о любви к тебе, принцесса!

– Я тоже полюбила тебя и очень испугалась когда этот противный Абдолосул ...

– Хватит о нем, главное, что мы вместе!

– Что теперь будем делать?

– Мне здесь нельзя оставаться, министр мне этого не простит, да и вообще ...

– Давай уйдем отсюда!
– радостно предложила Атанеш.

Шарманщик с сомнением взглянул на принцессу, - Ты видимо не представляешь себе всех трудностей бродячей жизни.

– Ага, не представляю!
– просто ответила принцесса, Но ведь ты мне о них расскажешь и всему-всему научишь!

– И то правда!
– засмеялся Шарманщик, и, взявшись за руки, они отправились в свое долгое и полное приключений и опасностей путешествие по Глюкарии. Путешествие, о котором я вам еще не раз поведаю в своих рассказах, рассказиках и рассказюльках.

19. Белое пятно

Если внимательно посмотреть на карту Глюкарии, то в левом нижнем углу можно обнаружить большое Белое Пятно. Это еще одна из многочисленных загадок, которыми так богата наша страна. Странное это место, доложу я вам. Само пятно находится как бы в большой впадине, окруженной со всех сторон пологими холмами. Очевидцы говорят, что оно чем-то напоминает кратер, только маленький еще. И этот кратер заполнен белым, вязким на вид, густым туманом, над которым, как это водится, ни птица не пролетает и всякая лесная тварь стороной обходит. Раз однажды забрел туда один ежик, но что из этого вышло, вы, наверное, и сами знаете. Многие пытались вслед за ним проникнуть вглубь пятна и узнать: что же там, внутри? Но ни один из отважных путешественников и первопроходцев Глюкарии не вернулся оттуда. Пятно свято хранило свою тайну.

По пыльной дороге, разбитой в пух и прах карьерными самосвалами "Комацу", вяло плелась молодая лошадь, на которой так же вяло сидел безучастный ко всему происходящему Безымянный Рыцарь. Он не замечал проносившихся мимо огромных машин, не слышал взрывов в карьере, где добывались сказки, не разбирал дороги. Если б его сейчас остановили и спросили, откуда он едет и куда держит путь, то он вряд ли бы смог ответить на этот вопрос. Не смог бы Рыцарь ответить и на вопрос, как долго он уже в пути. Так он ехал и ехал, ничего не замечая, плавно покачиваясь в седле. Но в какой-то момент он почувствовал, что лошадь его стоит, и, кажется, уже давно. Рыцарь встрепенулся и огляделся по сторонам. Лошадь стояла на краю Белого Пятна.

– Ну, Пятно, так Пятно, - решил про себя Рыцарь.- Чего уж там! Поехали!
– он тронул поводья.

Туман расступился и поглотил обоих. Изнутри он оказался не столь плотным, и Рыцарь, слегка оживившись, пытался разглядеть что-нибудь вокруг себя и судорожно вспом-нить все, что было ему известно о Белом Пятне. Получалось совсем не много. А вокруг не было ни души. Прошел час, а может быть и больше, в тумане этого не поймешь, и Рыцарь решил впервые за свой путь устроить привал. Черт его знает, что там еще впереди ждет! Спрыгнул с лошади, расседлал ее и, разложив маленький костер, стал ждать, пока закипит в котелке вода. Где-то рядом, в тумане, угадывалась лошадь, мирно жующая траву. Алюминиевая кружка была так горяча, что ее трудно было взять в руки. Чай обжигал губы и приятная теплота разливалась по всему телу, заполняя латы, тихонько нашептывая: "Усни, усни...". Неожиданно навалилась на плечи неимоверная тяжесть, навалилась, как наваливается из засады медведь-шатун на свою жертву в зимнем промерзшем лесу. Веки слипались, кружка выпала из рук и обожгла расплескавшимся чаем. Сознание слегка прояснилось.