Чтение онлайн

И наконец, главный двигатель интернет-бума в торговле лекарственными фальшивками: 50-летний мужчина поколения «бэби-бумеров». Его мужские способности с годами естественным образом слабеют, но он не желает этого признавать и стремится проявлять в постели прежний юношеский пыл. Именно он становится главной жертвой всех фармакологических промышленных пиратов, и именно он сделал «Виагру» бестселлером среди лекарств-фальшивок. Здесь стоит упомянуть, что в исследовании, проводившемся в Лондонском университете, доктор Ник Уилсон провел измерение точного объема активного вещества в упаковках «Виагры», заказанных им через Интернет, с помощью инфракрасной микроскопии. Половина из присланных ему образцов оказались «пустышками». [42]

И дело не только в поддельных лекарствах, продаваемых через Интернет. Всемирная сеть — основной способ получения и исполнения заказов на целый ряд контрафактных медийных товаров — от музыки и фильмов до компьютерных программ. По некоторым оценкам от половины до двух третей всего мирового интернет-трафика занимает обмен краденым контентом.

В кишащих пиратами южных морях мирового киберокеана злополучный сайт eBay стал одной из главных отправных точек торговли контрафактными товарами. Согласно данным, предоставленным Брайеном Броукэтом, юристом, представляющим компанию Rolex, в подавляющем количестве тех аукционов на eBay, где лоты представляют собой большие партии однородных товаров, на продажу выставляются подделки. Броукэт описывает ситуацию следующим образом: «На первый взгляд может показаться, что существует некий правовой способ привлечь владельцев интернет-аукциона eBay к ответственности за нарушение законодательства о торговых марках и авторском праве. Ничего подобного. Сайт получает огромные доходы от торговли контрафактом. При этом любой владелец торговой марки в мире знает об этой проблеме, но все остается по-прежнему». [43]

Экономическое пиратство — чрезвычайно выгодный бизнес в силу ряда причин. Некоторые из них очевидны, а к некоторым стоит приглядеться. Во-первых, производители контрафакта не несут затрат на разработку самого продукта, технологии его производства и его дизайна. Они просто крадут все эти продукты умственного труда после их появления.

Пираты не тратят огромных сумм денег на рекламу и маркетинговые меры по построению бренда и его выведению на новые рынки. Они паразитируют на усилиях правообладателей, при этом методично разрушая созданную посредством колоссальных затрат стоимость бренда и лояльность потребителей.

Китайские производители подделок и фальшивок свободны от необходимости исполнять законодательство об охране труда и окружающей среды или делать отчисления в государственные фонды социального страхования, а также обеспечивать работников предусмотренными в соцпакете благами. Тем более они не несут нагрузки в виде корпоративного налога на прибыль или налога с продаж.

Кроме того, китайские нелегальные производители контрафактной продукции не хуже своих легальных коллег научились использовать все преимущества массового производства и расширения ассортимента. Как отмечается в Chinese Business Review, «грамотно работающий производитель фальшивок чаще всего запускает на одной производственной линии имитации схожих продуктов сразу нескольких компаний». Более того, «это дублирование происходит во многих товарных категориях — от компьютерных программ до фильмов, батареек и автозапчастей». [45] Эта способность использовать одни и те же производственные мощности для массового выброса на рынок различных в деталях, но схожих в своей основе продуктов, и является базовой для классической экономии на издержках за счет объема производства широкого ассортимента, позволяя китайским имитаторам существенно снижать себестоимость единицы товара.

Именно в силу указанных выше причин производители подделок имеют огромное ценовое преимущество над производителями, работающими в рамках закона. Это вовсе не игра цифр в очередном экономическом уравнении. С точки зрения законных производителей их компании не только несут убытки, теряют свои рыночные доли и страдают от ухудшения образа бренда. Им приходится принимать на себя целый ряд правовых и юридических издержек.

Вспомним, что крупные компании вынуждены содержать огромные армии людей, охраняющих их интеллектуальную собственность. Эти менеджеры постоянно перемещаются по всему миру, отслеживая попытки пиратства в отношении компаний-нанимателей. Например, Nike «содержит полномасштабные офисы по борьбе с производителями подделок в Пекине, Шанхае и Гуанчжоу и в среднем проводит около 300 антипиратских рейдов в год». [46] Компания Louis Vuitton оплачивает «услуги целой сети из 250 агентов по торговым маркам, следователей и юристов». [47] Расходы на содержание этих людей, проведение рейдов, оплату судебных пошлин и издержек, а также на обеспечение исполнения судебных решений уже сейчас исчисляются многими миллионами долларов и быстро растут.

В некоторых случаях компании становятся объектами судебных исков из-за критического отказа или поломки составного элемента-подделки, приведшей к прекращению работы всего сложного механизма. Если проанализировать ситуацию чуть глубже, становится ясно, что компании несут и косвенные издержки в виде повышения стоимости гарантийного обслуживания из-за поломок неидентифицированных на процессе сборки поддельных запчастей.

Наверное, самым глобальным и еще не до конца просчитанным и понятым экономическим эффектом производства контрафактной продукции и промышленного пиратства является резкое торможение скорости инновационного процесса в мировом масштабе. Стоит вспомнить, что единственная экономически оправданная причина столь жесткой борьбы за охрану интеллектуальной собственности и соблюдение патентного права — ускорение научно-технического прогресса. Если у отдельных ученых и изобретателей, а также у компаний отнять перспективу получения ощутимых материальных плодов от своей инновационной деятельности, они будут тратить значительно меньше времени и ресурсов на производство новаторских товаров и услуг.

Китайские производители контрафакта используют множество вариантов входа на рынок и видов маскировки под легальных производителей. Вот один из характерных вариантов «подмены понятий», часто используемый в этом бизнесе в разных уголках мира.

Некая фабрика в Китае получает от транснациональной корпорации заказ на производство 1000 единиц продукции в день. Но подрядчик вместо двух смен, требующихся для удовлетворения ежедневной потребности, переводит предприятие на работу в три смены и запускает дополнительные 500 единиц товара в «серый» оборот.

Еще одним вариантом запуска контрафактного производства является так называемый «обратный инжиниринг». Именно благодаря ему китайцы наладили выпуск большой группы промышленных товаров — от автомобилей Suzuki до гольф-клюшек Callaway спустя всего пару недель после запуска на рынок оригинальных новых моделей.

Третий интересный вариант— «запуск производства контрафакта с нуля». В качестве примера можно рассмотреть дело компании Dahon — крупного производителя складных велосипедов. Ее промышленные детективы внезапно натолкнулись на конкурента, работавшего под маркой Neobike и выпускавшего ассортимент, практически совпадавший с текущим модельным рядом Dahon. Как показало расследование, трое из пяти учредителей новой компании были бывшими сотрудниками Dahon. [49]

Как утверждает Джеймс Нортон, «большая часть поддельной продукции производится в прибрежных провинциях южного Китая, а основными центрами торговли стали такие города, как Ивао, Нинбо и Нинхай. Часть произведенных фальшивок направляется на запад наземным маршрутом в Урумчи, откуда переправляется через Казахстан в Россию и дальше в Европу. Как правило, товары отправляются за рубеж через китайские порты либо напрямую на западные и африканские рынки, либо в такие зоны свободной торговли, как Джебель-Али в Дубае, где содержимое контейнеров пересортировывается и смешивается и следует далее в контейнерах по земле и по морю в Западную Европу». [50] Специализация на подделках охватывает целые китайские города: