Чтение онлайн

В некоторых случаях Китай дополняет займы поставками правящим режимам вооружений, с помощью которых прежние правители могут оставаться у власти. Как уже говорилось в предшествующих главах, в самых худших случаях Китай дополняет пакет и политическими мерами поддержки — от права вето в ООН до угроз возмездия в тех случаях, если США, Европа или Япония налагают на «дружественную» страну какие-либо виды экономических санкций для борьбы с нарушениями прав человека или демократических свобод.

Такой подход Китая к построению дипломатии нравится африканским странам, многие десятилетия страдавшим от европейского постколониального наследия. Для понимания их отношения полезно прислушаться, например, к общей характеристике ситуации в Судане, данной Чжу Вэнчжаном, заместителем министра иностранных дел Китая. Напомним, что в этой африканской стране акты геноцида и нарушений прав человека происходят практически ежедневно. Г-н Вэнчжан отметил следующее: «Я думаю, что ситуация в Судане — это внутреннее дело самого Судана, и мы не вправе что-либо диктовать правительству этой страны. Вы пытаетесь насадить рыночную экономику и многопартийную демократию в странах, категорически к этому не готовых. Кроме того, мы против экономических санкций, поскольку сами были в прошлом их объектом». [143] Подобные экономические и политические гамбиты Китая не только способствуют формированию дружественных отношений между странами. Они дают Китаю возможность напрямую способствовать обогащению правящих классов развивающихся стран посредством взяток и экономических преференций, закрепляя благосклонное отношение к себе. Во многих случаях Китай дает возможность заемщику погасить предоставляемые займы за счет поставок сырья и передачи в собственность месторождений.

Конечно, инвестиции в строительство автострад и телекоммуникационных систем в буквальном и переносном смысле прокладывают дорогу для неравных торговых отношений следующего этапа. Когда этап инфраструктурного строительства закончен, начинается второй акт империалистической пьесы. Китай бросает в прорыв финансовые и человеческие ресурсы и осуществляет массированное строительство мощностей по добыче полезных ископаемых и переработке сельскохозяйственной продукции, а также транспортных узлов, обслуживающих отправку добытого в метрополию для дальнейшего производства товаров с высокой добавленной стоимостью. Одним из очень полезных для Китая побочных эффектов таких отношений становится возможность трудоустроить значительное количество китайских рабочих. В этом плане применение «оружия массовой застройки» в рамках глобальной экономической стратегии выступает и как предохранительный клапан для снятия внутрикитайской политической напряженности.

В действительности Китай использует иностранную помощь и обещания инвестиций для того, чтобы хотя бы формально сгладить однобокий характер своих «совместных предприятий» по разграблению природных ресурсов и полезных ископаемых. В ходе такого «сотрудничества» КНР на систематической основе «вычищает» из стран-реципиентов их природные богатства и при этом возвращает себе сделанные инвестиции и издержки на добычу за счет массового экспорта в эти же страны своих дешевых промышленных товаров. Причем зачастую это сопряжено с вытеснением с рынка местных производств и ростом уровня безработицы. Этот сценарий раз за разом срабатывает с неизменной эффективностью, особенно в Африке и Латинской Америке.

Китай и Африка формально установили экономические отношения в 1414 году, и произошло это не вполне обычным образом. Один из императоров династии Мин торжественно направил к берегам Черного континента огромный торгово-исследовательский флот из шестидесяти галеонов, несший на борту более 30 тысяч человек. Ранний период африкано-китайских торговых отношений начался с честного и многообещающего поступка: африканские вожди подарили китайским исследователям пару магических жирафов. Вскоре после этого наладился регулярный обмен панцирей африканских черепах, слоновой кости и лекарств из рогов носорогов на китайское золото, шелк и специи.

Однако эта идиллия быстро кончилась. Когда император умер, Китай быстро переориентировался на ведение изоляционистской внешней политики. [146] До возвращения Китая в Африку оставалось более пятисот лет.

Вновь африкано-китайские отношения были возобновлены в 60-х годах XX века вскоре после формального разрыва Мао с Советским Союзом. Желая создать стратегический противовес действиям США и СССР на мировой арене, китайский лидер бросил всю мощь китайских ресурсов на поддержку различных революционных и освободительных движений Африки.

Во многих странах континента Китай принял активное участие в вооружении и подготовке повстанцев. В Африку посылались китайские врачи и медсестры. Тысячи африканских студентов получили образование в китайских университетах и в местных учебных заведениях, укомплектованных китайскими преподавателями.

Пожалуй, самым важным моментом в действиях Китая по формированию дружественных отношений с африканскими странами стало первое применение Китаем своего фирменного «оружия массовой застройки». Тысячи китайских строителей и инженеров приняли участие в строительстве стратегических инфраструктурных объектов в Африке, таких как железная дорога от Танзании до Замбии, позволившая обеспечить транспортную изоляцию ЮАР. [147] Китайские рабочие принимали участие и в возведении футбольных стадионов и арен для политических выступлений, а также в целом ряде других «престижных» проектов. [148]

В годы «холодной войны» целью действий Китая было распространение коммунизма и укрепление солидарности с обретшими независимость странами. В 90-х годах эти идеологически мотивированные жесты дали богатый экономический урожай. Именно в последнее десятилетие XX века Китай, в 80-е годы в значительной мере покинувший мировую арену, чтобы справиться с первоначальными трудностями своих реформ, вернулся в Африку в новом качестве. [149] На этот раз он пришел на Черный континент только за тем, чтобы заниматься бизнесом. Его стратегической целью стало установление полного экономического контроля над природными и сельскохозяйственными богатствами Африки, континента, столь же щедро наделенного природой, сколь и обделенного структурами гражданского общества, которые дали бы ему возможность противостоять китайскому десанту.

Многие из тех повстанцев, которых Китай когда-то поддерживал, и на этот раз ждали пришельцев с Востока с распростертыми объятиями, ничего не подозревая о произошедших изменениях. За это время кое-кто из бывших партизан добился высоких постов в правительствах своих стран. Многие сменили форму цвета «хаки» на безупречные деловые «тройки». Рядом с бывшими повстанцами почти везде стояли тысячи бывших студентов, обучавшихся в Китае и прорвавшихся в экономические элиты своих стран за счет высокого качества полученного в КНР высшего образования.

Сегодня, как отмечает бывший помощник Госсекретаря США по развитию отношений с Африкой Уолтер Канштейнер, «на Африку обрушилась китайская лавина». [150] Причем исключением не стало ни одно из 54 африканских государств.

Как и в 60–70-х годах XX века, основным инструментом китайского влияния на Африканском континенте остается «оружие массовой застройки», чье применение щедро субсидируется государством. Различие между прошлым и настоящим — в тесной увязке строительной помощи с разработкой природных богатств стран-реципиентов.

В богатом медью Конго и изобилующей нефтью и древесиной Экваториальной Гвинее, Китай прокладывает дороги, необходимые для вывоза ресурсов с мест добычи в океанские порты. Алжиру, занимающему пятое место в мире по запасам природного газа, предложено «китайское строительное меню», включающее все — от зданий аэропортов и пятизвездных гостиниц до ядерных реакторов.