Чтение онлайн

Обнаженная, я села на кровать, чтобы расчесать спутанные волосы. Монотонные движения меня расслабили, введя в состояние чуть ли не гипноза. Мои чувства обострились. Гладкость белья разобранной постели, теплый ночной воздух, врывающийся через открытые окна, свободное скольжение зубьев расчески по волосам – все это словно создало вокруг меня уютный кокон.

Я нанесла на кожу ароматизированный крем и натянула мягкую пижаму. Волосы свободно лежали на моих плечах и спине. Каждая мышца в теле расслабилась и отдыхала. Лежа на спине, я смотрела в потолок и впервые в жизни не считала на нем трещины. Я создавала из них мысленные образы – птица, женский профиль, часы.

Что-то во мне снова изменилось – то, для чего невозможно подобрать слов. Впервые за много лет у меня не возникло чувства того, словно я стою перед закрытой дверью, со страхом ожидая того момента, когда она откроется, – наступила пора перемен.

Хотя мое тело и мозг были довольны проистекающими внутри меня изменениями, следуя за новым направлением моих мыслей, но вот желудок выразил протест. Я вырвала себя из полулетаргического состояния и спустилась вниз, чтобы его задобрить, – с момента моего возвращения прошло несколько часов, и город уже спал.

Ставя замороженную еду в микроволновку, я услышала приглушенные крики сквозь кухонную стену, общую с соседями.

До того как приобрести дом, я была у миссис Осли, чья квартира являлась зеркальным отражением планировки моей собственной. Я остановила выбор на этом доме из-за лучшего состояния, в котором он находился, но помню ощущение возникшего у меня чувства дежа-вю, когда я вышла из одного дома и вошла в другой. Это чувство было слегка искажено – создавалось ощущение, что я проникла по другую сторону зеркала.

Запищала микроволновка. Голоса за стеной стали громче. Что-то грохнуло в стену, да так сильно, что висящая над моим кухонным столом картина закачалась. Через мгновение в окне, из которого был видна заплатка моей лужайки, мелькнула тень, и я подошла к окну.

Задняя дверь дома миссис Осли была широко распахнута, и на задний двор падал прямоугольный сноп света. Вдруг из двери что-то вылетело и приземлилось на траве. Следом на траве оказался Гевин.

– Я тебя предупреждала! – закричала с задней веранды миссис Осли. – Либо ты приводишь в порядок свое барахло, либо я выкидываю его к чертовой бабушке! Дэннис приедет через каких-то дохлых пятнадцать минут, и я не хочу, чтобы твое чертово барахло повсюду валялось в моем гребаном доме!

Меня сначала передернуло от ее лексики, и только потом я внезапно осознала, что олицетворяю собой презираемый мною типаж подглядывающего сквозь жалюзи соседа. Я отступила от окна, но продолжала видеть все, что происходит на улице. Продолжала слышать крики миссис Осли, а также глухие удары о траву вылетающих из ее дома предметов.

Я не сразу поняла, что это были книги.

Эта сука выкидывала книги! Одна из них попала Гевину в плечо и, шелестя страницами, упала в траву. Он нагнулся, чтобы поднять ее, хотя его руки уже были заняты другими книгами. Его лицо исказилось.

Миссис Осли выкинула еще одну, и тут до меня дошло, что она не просто кидается книгами, а старается попасть в Гевина. Очередной тяжелый снаряд в твердом переплете ударил его в бедро, и так сильно, что он пошатнулся и сделал шаг назад.

Говорят, что в состоянии аффекта люди способны поднимать машины и вбегать в горящие здания. Должно быть, мое состояние было близко к этому, так как я, не думая, выскочила из задней двери своего дома во дворик.

Наши носовые платочки-лужайки разделены решетчатой оградой высотой по пояс. Это я установила ее, оберегая свою личную жизнь, как только въехала в дом. Это уберегало меня от вторжений соседей на мою территорию, хотя сейчас ограда, наоборот, не позволяла мне ее покинуть.

– Гевин, ты в порядке? – спросила я.

Он вздрогнул, хотя должен был заметить, как я выбежала из кухни. Открыл рот, чтобы ответить, но его мать его опередила:

– Возвращайся в дом, Гевин.

Я перевела взгляд на нее. В луче света, вырывавшегося из ее дома, она казалась лишь силуэтом, но я по-прежнему видела в ее руке бокал. Видимо, даже раздражение, в котором она пребывала, швыряясь книгами, не могло заставить ее с ним расстаться.

Гевин снова нагнулся, чтобы поднять книги.

– Оставь их, – велела ему мать. – Живо в дом!

– Какие-то проблемы, миссис Осли? – спросила я. Мой голос прозвучал холоднее, чем я хотела, являя собой контраст с ее горячностью.

– Нет, мисс Каванаг, – выплюнула она слова, словно какую-то гадость. – Почему бы вам не вернуться к себе и не заняться своими делами?

– Гевин, ты в порядке? – спокойно повторила я свой вопрос.

Он кивнул и двинулся к дому. Остановился, чтобы поднять раскрывшуюся книгу, угодившую прямо в лужу, оставшуюся после полуденного дождя. Обложка и корешок книжки пострадали от удара и воды, и несколько листов выпали, когда он ее поднял. На уцелевших листах проступили грязные разводы.

Это был мой «Маленький принц». Книга, подаренная мне в детстве нашей соседкой миссис Купер. Гевин передал ее мне через ограду, избегая встречаться со мной взглядом.

– Извините, – пробормотал он.

Я молча взяла книгу. У меня не было слов. Также молча я смотрела, как он бредет к задней двери. Его мать посторонилась, впуская его внутрь. Затем она ушла, хлопнув дверью.

Я осталась стоять в пижаме, держа в руках испорченную книгу.

Я взглянула на нарисованную картину, изображавшую голову устрашающего волка с ягненком в зубах, и заметила:

– Ты пригласил меня сюда в первый же день нашей встречи. «Закланный ягненок».

– Запомнила, значит. – Он открыт передо мной дверь, пропуская внутрь. – Давай найдем столик.

– Такое название паба вряд ли забудешь. Здесь можно поесть?

– И очень хорошо.

– Замечательно. Я умираю с голоду.

Мы нашли столик ближе к концу зала. Улыбнувшись, он подал мне меню, которое ничем не отличалось от меню других подобных заведений: рыба, чипсы, пирог с мясом.

– Рада, что ты питаешься, – изучая меню, сказал он.

– Естественно, питаюсь, – засмеялась я.

– Поэтому я и рад, – объяснил Дэн. – Некоторые женщины не едят, а ковыряются в еде. Щиплют ее как травку.

Я не отрывала взгляд от меню, стараясь не покраснеть.

– Ну, я от еды не отказываюсь.

– И это мне нравится, – заявил Дэн, и я невольно подняла на него глаза.

– Да? – Так же как он имел привычку говорить с самим собой, я обожала настаивать на вопросах, на которые можно было бы и не отвечать.