Чтение онлайн

— А на третий день Зоркий Глаз обнаружил, что у тюрьмы нету стены, — пробормотал он смущённо.

Впрочем, друзья не стали подкалывать его недоверчивость. Они осматривались — с интересом, изумлением, ужасом. Лёшик и Петя устало присели на берегу. Рафик стоял прямо, сложив руки на груди, как индейский вождь, и вглядывался в речную даль. Алиса бродила у воды с потерянным видом.

— Ой, там рыба в нефти плывёт… — заметил Лёшик с отвращением. — Дохлая!

Алиса тоже что-то углядела в стороне и отошла. Петя следил за ней, бросая внимательные короткие взгляды. А она присела у берега на корточки и ахнула:

— Ребята, сюда! — шокированно воскликнула Алиса.

Петя и Рафик подбежали к Алисе. Лёшик подошёл следом. Их глазам предстало грустное зрелище.

В густой осоке у берега расплылось большое нефтяное пятно. Чёрная жижа лениво колыхалась вокруг острой травы. А в жиже копошились несколько небольших животных. Их длинных мех слипся и почернел от нефти.

— Это же бобрята! Маленькие ещё совсем! — взволнованно воскликнула Алиса.

Она шагнула вперёд и порывисто подхватила на руки бобрёнка, который смог выползти на берег целиком. Он тяжело дышал и вяло ворочался у Алисы в руках. А потом икнул и срыгнул лужицу нефти на футболку девушке. Но Алиса этого даже не заметила. Она смотрела в воду:

— Смотрите, там бобриха, она их вытолкала, а сама выползти не смогла!

Алиса крепко прижала бобрёнка к себе, пачкая мордочку Doge на футболке. Она глядела на друзей, а в глазах её были слёзы:

— Ребята, мы должны их спасти!

В её глазах была боль… И отсутствие, словно она видела какую-то другую картину из прошлого. Словно картина из прошлого наложилась на происходящее, создавая резонанс, разрывая старую рану.

Рафик оценивающе поглядел на бобрят и почесал затылок:

— Надо их от нефти почистить немного и в больницу. Сами мы не поможем.

Лёшик и Петя переглянулись. Петя сбросил свои разношенные кроссовки и шагнул к воде:

— Блин, тут осока… — снова нацепил обувь и полез в воду.

— Ребят, я не могу, меня от запаха мутит… — потерянно пробормотал Лёшик.

А Петя, стоя по щиколотку в воде у берега, подхватил под животик одного из бобрят и потащил на берег на вытянутых руках. С тельца стекала маслянистая жижа. Бобрёнок заворочался и дёрнул головой.

— Ай! За рукав прикусил! — воскликнул Петя, дёрнувшись, но бобра не выронил.

— Мне давай! — нервно воскликнула Алиса. — Они не кусаются!

Петя с сомнением глянул на неё, но передал бобрёнка. Алиса прижала обоих бобрят к груди, не собираясь бросать ни одного. Те ворочались, устраиваясь поудобнее — и даже не думали кусаться.

— Аве Мария, — пробормотал Петя, глядя на Алису. — Деус уульт.

Тем временем Рафик шагнул в воду, и нагнулся к бобрёнку. Тот задвигался, но Рафик что-то зашептал — и бобрёнок успокоился. Рафик вытащил его на берег и положил около Алисы.

— Ты что ему сказал? — поинтересовался наблюдательный Петя.

— Секретное бобриное слово, — независимо ответил Рафик и пошёл на бис.

— Ага, как у Пратчета, — нервно хохотнул Лёшик и сразу стушевался. — Извините.

Рафик вытащил ещё одного бобрёнка, а Петя полез дальше в осоку — за старшей бобрихой:

— Так, а её тут хрен вытащишь… Она в осоке острой, все руки изрежу. Да еще тут яма на дне, так просто не подойти… Есть идеи? — сказал Петя. — Не хотелось бы в нефть нырять.

Алиса следила за ним с несчастным лицом, закусив губу. Рафик с Лёшиком переглянулись.

— Она же задохнется, надо срочно что-то придумать! — воскликнула Алиса, прижимая к себе бобрят.

В её глазах было отчаяние.

Кирилл вошёл в квартиру и сбросил на пол рюкзак с крепкого плеча. Из кухни за прикрытой дверью звучал нервный голос матери. Кирилл снял куртку, повесил на вешалку. Сделал шаг и протянул руку к двери кухни — надо ужин обсудить с матерью. Вечером в шесть намечалась тренировка. Нужно было не только сделать уроки, но и заранее поужинать. Тренер чётко сказал — никаких упражнений на полный желудок!

Приоткрыв дверь кухни, Кирилл застыл, осознав, с кем говорит мать:

— Что им твои приветы! Лучше бы сам пообщался.

Тихий неразборчивый голос в ответ — очевидно, в трубке телефона.

— Может, заедешь в выходные? Дочь совсем от рук отбилась, ей нужен отец. Посидели бы вместе, поужинали семьей…

Голос матери стал просящим. Чуть умоляющим, чуть кокетливым. Кирилл ощутил смущение, унижение — и за ними шевельнулись в душе боль и ненависть. Его кулак на ручке двери сжался, та скрипнула. Мать, очевидно, услышала и понизила тон. Впрочем, её голос и так погрустнел, став тише:

— Ясно… Да, конечно, понимаю. Как не понять. Ты занят в выходные. Наверное — потому, что твоей новой семье нужно внимание отца. Очень хорошо их понимаю!

Её голос сорвался на крик. Раздался стук пластика — очевидно, бросила трубку на телефон. Мать помолчала и безжизненно сказала:

— Всё слышала?

— Это я, — сказал Кирилл и вошёл в кухню. — Ты как?

Мать уже стояла около холодильника с бутылкой вина в руках. Она лишь махнула рукой и плюхнулась устало на угловой кухонный диванчик. Набулькала вина в кружку и отпила.

— Может, не стоит до ужина? — печально спросил Кирилл.

— Ты ж мой заботливый, — с лёгкой иронией, но одновременно тепло ответила мать. — Ещё школу не закончил, а уже о матери думает. Иди сюда.

Кирилл подошёл к ней, а мать взяла его за руку, и, проникновенно глядя снизу вверх, чётко проговорила:

— Никогда не женись по залёту. Лучше уж сразу одиночество, чем потом разбитые надежды. Понял?

Кирилл не знал, что ответить. Ему очень хотелось спросить, говорил ли отец о нём? Но гордость не позволяла. И опасение спугнуть надежду. Он помолчал и спросил: