Чтение онлайн

— Стой! — Миртрума сказала поспешно. — Полкана своего отзови. И этих, в масках.

Мэр хохотнул:

— Дай связь.

— Говори, они слушают, — Миртрума включила громкую.

— Кто там? — спросил мэр.

— Капитан Валентин Пригорский! — отрапортовал офицер, сделав шаг к Миртруме.

— Отбой операции. Полкану вашему я сейчас наберу. И вежливо там с узбеками этими!

— Как скажете, господин мэр! Разрешить выполнять?

— Выполняй, — милостиво указал мэр. — Довольна, бабка?

— Благодарствую, — степенно ответила та. — Теперь всё.

— Ну и хорошо. Смотри у меня!

Мэр погрозил пальцем и отключился.

Миртрума положила телефон на стол и улыбнулась Рафику:

— Ну что? Как я и обещала — ты свободен!

— Спасибо, бабушка! — Рафик подбежал к Миртруме и обнял её.

— Ну, ну, не вгоняй меня в слёзы, мне нельзя…

Бабка похлопала его по спине с доброй улыбкой. А Рафик отстранился, его лицо стало серьёзным. Он встал на одно колено, положил руки на подлокотник кресла Миртрумы, опустил голову и глухо озвучил:

— И я беру на себя этот долг мэру! Это мой долг, и я должен его отдать сам!

— Не торопись ты так, — вздохнула Миртрума. — Говорила же тебе — следи за словами, думай что говоришь!

Офицер наблюдал за всем этим с расслабленной улыбкой:

— Всё, я сворачиваюсь. Ребята, там, небось, с ума сходят.

— Спасибо, товарищ милиционер, — улыбнулась Миртрума. — Заходите при нужде.

— Обязательно, — криво улыбнулся тот. — Ну, бывайте!

Он небрежно отсалютовал двумя пальцами у головы и ушёл.

— Я пойду родителям скажу, что всё хорошо, и сразу обратно, ладно? — спросил Рафик.

— Давай, беги. Можешь отдыхать сегодня.

— У меня вопрос ещё есть, — настойчиво сказал Рафик.

— Ну тогда жду на чаёк, — улыбнулась Миртрума.

Рафик улыбнулся в ответ и побежал домой.

Родители, конечно, были как на иголках. Отец сидел на кухне и пил водку. Мать сидела рядом и баюкала младшего с каменным лицом.

Отец, увидев Рафика, сразу вскочил, и бросился его обнимать, причитая. Мать же просто чуть осела и заплакала. Её лицо оттаяло и расслабилось.

Рафик наконец-то вырвался из объятий:

— Ну всё, всё, у меня всё хорошо. И у вас тоже. Полиция ушла, претензий больше никаких нету!

— Ай-вэй, харашо! — отец стал пританцовывать.

Мать сквозь слёзы посмотрела укоризненно на отца. Впрочем, почти сразу засмеялась. А Рафик торопливо спросил:

— Я к Миртруме сейчас схожу, ладно? И потом уже вернусь скоро.

— Иди, Рафик, иди, — махнула рукой мать с улыбкой. — Я тобой горжусь!

— Спасибо, — Рафик не понял за что, но было приятно.

Он вбежал в квартиру Миртрумы. Старушка всё так же сидела за чаем, и Рафик подсел к ней.

— Чего хотел? — спросила она деловито.

— Я вот видел, как вы сегодня в кресле прятались, — начал Рафик. — А потом понял, что и днём такое же видел. Когда лесник рядом прятался.

— Ах ты ж! — удивилась Миртрума. — Ну значит, пришло тебе время изучить этот секрет.

— Ух ты! А я смогу?

— Не знаю, — добродушно улыбнулась Миртрума. — Там видно будет. Задание-то выполнил сегодня?

— Да, — вздохнул Рафик. — Только лоза ничего полезного не подсказала. Я за друзей волновался, и она в их сторону тянула. Я пошёл, а там как раз эти… Пахан и банда.

— А говоришь, ничего полезного, — улыбнулась Миртрума.

— Ну… Хм. — задумался Рафик. — Наверное. А что там про прятки?

— Прятки как раз связаны с лозой. В некотором плане. Вот смотри, с лозой ты учишься ощущать колебания мира, двигаться вдоль них и поперёк. Ты учишься слушать.

— Сложно звучит…

— Ничего, это просто описание. Понимать тебе не нужно. При должной практике ты просто выработаешь свой подход. Ну а прятки — это когда ты колеблешься вместе с миром. Ты как бы движешься вдоль него, не создаёшь никаких возмущений и помех. Не создаёшь волн. Впитываешься в мир и впитываешь мир. Ты научился слушать, и теперь ты учишься не звучать.

— А это ещё сложнее! — Рафик покрутил головой.

— Ну, на то он и секрет, чтобы не каждый встречный так мог, — улыбнулась она. — Тренируйся пока с лозой, слушай мир, медитируй.

— Спасибо! — Рафик встал и поклонился.

— Пойдешь домой?

— Да. Побуду с родителями. Отец напился с горя, теперь будет пить на радостях… Надо матери помочь.

— Молодец, Рафик, — улыбнулась Миртрума. — Ну, беги тогда.

И Рафик убежал. А Миртрума взяла чашку чая, прикрыла глаза и отпила немножко.

— Беги, отдыхай, — прошептала она. — Скоро вам понадобятся все ваши силы, потому что мир изменится навсегда.

Проводив мать, Петя прописался в выделенной двухместной палате. Соседа у него тут пока ещё не было, и он ощутил одновременно успокоение и скуку. Окна палаты выходили на сосновый лес, и воздухом подышать было бы приятно — если бы Петя не приехал только недавно из лесу, где он воздуха надышался по самые гланды. Так сказать, аж в диафрагму стукнуло.

Кровати вначале вызвали у него уважение. Это были мехазинированные двухсекционные медицинские кровати, где можно было крутящейся ручкой поднимать и опускать секции. Впрочем, осознав, что придётся бегать к ручке, Петя расстроился. По сути, это была ручка для медсестёр, потому что не каждому больному было бы удобно слезать с кровати и крутить ручку, как в автомобилях тридцатых годов двадцатого века.

Ему вспомнились немецкие кровати в московской кардиологической клинике, и Петя вздохнул. У тех было три секции, и больной мог просто нажать ручку сбоку от себя, чтобы нужная секция начала складываться. На гидравлике, наверное.

Впрочем, оснащение выглядело неплохо. Было видно, что в последние годы поликлинику обновили — и кровати, и панели с розетками, и окна, и внешние стены. Но всё, хоть и новое, было вот таким — экономичным. И медсёстры были уставшие и нервные. И отношение к больным такое… Не очень заботливое и терпеливое. Бистро, бистро, партизанен! Всем взять тарелку с тележки и покушать ням-ням! Никаких вопросов, не мешайте нам! И ложку тоже не выдаём!

Зато мэр, как вспомнил Петя не так давно позировал в газетах перед больницей. Он вручал подарок от администрации для больницы — фургон одноразовых шприцов.