Чтение онлайн

«Вера Алексеевна, — подумала она, — а ведь ты инопланетянка. Это не твоя планета. Здесь ты чужая. Или душевнобольная. Если признать всех остальных нормальными, то ты… Кто?»

Она лежала на диване и беззвучно плакала. Слезы лились непрерывным ручейком. Вера вытирала их рукавом халата, они снова текли. Пай забился под диван и тихо поскуливал. Так прошел час и целая вечность.

А может быть, все дело вот в чем: ты, Вера Лученко, с детства почему-то решила — мы рождены, чтоб сказку сделать этим самым. Ну, может, и не сказку, но чтобы хоть как-то. Хоть чего-то достичь, какой-то гармонии, совершить подвиг. Покорить вершину, проникнуть вглубь Земли, вылечить сотню больных. Ничего после этого не меняется, но почему-то надо. Нужно. Хочется. А когда ты спустилась с горы, выползла на поверхность Земли, вся трепеща от сознания своей значительности и хрюкая, допустим, простуженным носом… То почему-то очень важно, чтобы тебя со всех сторон подоткнули теплым одеялом и дали горячий чай с калиной. Казалось бы, там подвиги и спасение мира, а тут какой-то чай. Но в итоге, на самой какой-то последней ступеньке, чай с калиной важнее. И одеяло. И, главное, самое важное — тот, кто все это организует, вытрет твои сопли. Кто любит тебя страшненькую и разуверившуюся в человечестве.

Вера встала и потянулась за телефоном. Рука наткнулась на мокрый холодный нос спаниеля.

— Пай, мне только позвонить… Андрею.

Пес выскочил в прихожую, схватил зубами Верину тапку и стал носиться вокруг нее, цокая когтями по паркету и весело виляя хвостом.

— Отдай, воришка, это мое, — сказала Вера, с трудом отнимая у пса тапку.

Она встала на колени, обеими руками схватила Пая за теплую морду и поцеловала, приговаривая:

— Солнце ты мое… Рыбка ты моя золотая…

Пес неистово облизал ее лицо, как будто пытаясь слизать с него всю усталость. Вера села в кресло, положила ладонь на гладкий бархатный, с серебристой звездочкой лоб Пая, а свободной рукой начала набирать номер. Но телефон успел зазвонить раньше.

— Вера? Верочка, я уже больше не могу, — сказал Андрей. — Мне надоело без тебя.

Она закрыла глаза. Если бы он знал, какая это музыка — его голос.

— Ну хочешь, я как-нибудь устроюсь так, чтобы и дом достроить, и с работой…

— Нет! Не хочу. Где ты?

— Вообще-то я приехал и стою тут недалеко… — Он удивился.

— Иди скорее ко мне.

Он выключил связь, ничего даже не ответив, не сказав «бегу» или «конечно». Вот глупый!..

Пай рванулся ко входной двери, затанцевал возле нее, потом лег, уткнувшись носом в дверь. Через минуту она открылась, и Андрей не вошел, а ворвался. Они с Верой обнялись.

Хотя, конечно, правильнее будет сказать, что они обнимались втроем. Пай подпрыгивал, тявкал от счастья и вставал на них своими крепкими лапами.

Они обнимались, а Вере казалось, что они летят. Где-то она читала, что у ангелов одно крыло и взлететь они могут лишь обнявшись. Ну, нам-то до ангелов очень далеко… Да и не про ангелов это, а про людей… «А усы у него колючие… Но я ему не скажу…»

— Что с тобой? — тихо спросил Андрей, когда они оторвались друг от друга. — Что случилось? Ну-ка, быстро все рассказывай.

Рассказ длился очень долго, говорить было трудно. Так бывает, когда сильно замерзнешь или сонная — непослушные губы еле двигаются. Но если тебя обнимает сильная рука любимого мужчины, если он время от времени поглаживает тебя по плечу, по щеке — то говоришь дальше, и слова становятся уже не такими тяжелыми. А он слушает, не перебивает. Хотя она знает, как ему хочется воскликнуть что-нибудь вроде: «Почему не позвала? Почему не посоветовалась? Зачем сама полезла в это все? С ума сошла?!» Но молчит… И спасибо ему за это внимательное молчание. Наверное, это любовь… Наверное, любовь — это когда можешь сказать близкому на правах ближайшего, что он поступил не так, неправильно и глупо, по-дурацки и бессмысленно. Но не говоришь. Не хочешь ранить.

Вера закончила свой рассказ и почувствовала себя опустошенной. Но при этом ей полегчало. Груз был разделен на двоих и стал вдвое легче.

Андрей вздохнул, еще теснее прижал Веру к себе.

— Как ты могла подумать, что я мог… Ты же меня знаешь.

— Знаю. — Она прижалась к нему. — Ты ревнивец. Разве нет?

Сейчас уже можно было говорить все, любые глупости, и это было так здорово…

— Я-то ревнивец, — ответил Андрей, — но не до такой же степени. Про убийство Билибина вообще узнал сейчас от тебя.

— Мне казалось, что ты… Не то чтобы мог, но как-то рядом ходил.

Он хмыкнул.

— А ведь действительно ходил. Я вчера вечером помчался в театр, причем даже не на машине — боялся от бешенства в аварию попасть. Знал, что артист там, но не знал, что с ним делать. Но хотел его как-то… обидеть. Вышел из метро, подошел, постоял, покурил. Сверху, из окон театра, слышалась музыка. Рояль… Я постоял, послушал, и мне стало неловко. Тут, понимаешь, такое дело… А я… Развернулся и пошел вниз, на Крещатик. А еще незадолго до того я тебя с ним видел. И как он тебе цветы дарил, и как домой подвозил.

Вера резко села.

— Ну что же это, Андрюша! Как ты можешь ревновать меня так глупо? Как ты не понимаешь — я не могу тебе изменить?

— Ну-ка, очень интересно… — Он улыбался.

— И не из каких-то высоких нравственных соображений, не потому, что боюсь согрешить — это все ерунда. И даже не потому, что я тебя люблю: я знаю людей, которые любят, но изменять это им не мешает.

— А почему?

— А потому, что я гордая женщина и обман меня унизит! Я не могу опуститься до лжи, понимаешь? Перестану себя уважать. А уважать себя мне совершенно необходимо.

— Я понял, — серьезно сказал Двинятин. — Это аргумент. Только, пожалуйста, продолжай уважать себя и дальше.

Она ущипнула его и расслабилась.

— Ну вот, я ее утешаю, а она еще и щиплется.

Вера снова затуманилась.

— Ты шутишь, а ситуация серьезная, ты же понял. Что делать?

— Я знаю.

— Правда? — Вера с надеждой посмотрела на любимого.

— Абсолютно точно знаю. Нам нужно сейчас не спеша привести себя в порядок, одеться и сходить вместе в супермаркет.

— Я серьезно!..

— И я серьезно. У тебя пустой холодильник. Ты же не хочешь начинать разбираться с проблемами на голодный желудок?

«А ведь он прав», — подумала Вера. И сразу захотела есть.

— Обещаю лично приготовить тебе что-то вкусненькое. Какое-нибудь такое блюдо, после которого проблемы мгновенно решаются.

Она уже улыбалась. Вера понимала, что Андрей специально говорит с ней в таком легком шутливом тоне, он сейчас и сам не знает, что они купят и приготовят, и вообще, что именно сейчас нужно говорить, просто на ощупь движется в нужном направлении. Но ведь ей действительно становилось легче!..

В магазине Андрей сказал: «Ты просто так походи, я куплю все, что нужно». Ей это понравилось. Обычно, когда они вместе попадали в супермаркет, он пожимал плечами и утверждал, что ему все равно и все приготовленное его любимой женщиной будет вкусно, просто по умолчанию.

Он купил курицу, пакет мороженой спаржи, лук, шампиньоны, сухое красное вино. Подумал — и купил еще муки и оливкового масла. Вера рассеянно наблюдала.

— Ты забыл рис, — сказала она.

— Это будет без риса… Откуда ты знаешь?