Чтение онлайн

— Хоть правис, — сердилась бабушка. — Штаны и есть штаны.

Оля посмеивалась над бабушкиными причудами, но иногда бабуля доставала ее не на шутку своими мелкими придирками. К тому же ей и самой обрыдла эта Америка, а бабушка только подливала масла в огонь.

Оля пыталась изобрести что-нибудь, чтобы нейтрализовать бабушкину активность, направить ее в мирное русло.

— Макс, надо придумать план «укрощения бабули», — обратилась она к верному стражу-телохранителю.

Макс, у которого Америка тоже сидела в печенках, так он соскучился по настоящему делу, охотно подключился к заговору...

Кроме всего прочего бабушку разочаровали и фитнес-центры.

— Одни негры, — поджала она губы после первого же посещения.

— Бабуль, да ты расистка? — удивилась Оля.

— Ничего я не расистка, — обиделась Елизавета Павловна. — Но там даже тренеры черные.

С местными русскими она также не захотела общаться. Был здесь, в Майями, Макс отыскал, русский клуб для тех, кому за тридцать. Елизавета Павловна милостиво согласилась съездить на субботнее чаепитие и даже надела по такому случаю бусы из розового жемчуга, подаренные внучкой. Вернулась она разъяренной.

Макс еле сдерживал смех, пока вез ее домой.

— Кому за тридцать! — чуть ли не кричала Елизавета Павловна. — Ни одного интеллигентного лица!

Вечером взрослые собрались возле бассейна за круглым пластмассовым столиком, накрытым к ужину. Уже стемнело и Антонина зажгла свечи. Бабушка все еще пребывала под впечатлением своего визита и продолжала открыто возмущаться здешними нравами.

— А кто там был? — выспрашивала Оля.

— Кому за восемьдесят! Вот кто там был. Я чувствовала себя неприлично молодой, — красивый вечер и мягкий свет свечей отнюдь не действовал на бабушку умиротворяюще. — Там собрались одни маразматики.

И Елизавета Павловна рассмеялась совсем по-молодому, вспомнив безумную беседу двух старух — толстой и тонкой.

Тонкая, настоящий белый одуванчик, по-плебейски отставив мизинец, отхлебывала из чашки чай с лимоном. Она что-то прощебетала, отказываясь от прозрачного ломтика ветчины, который протянула ей добродушная, крашенная в огненно-рыжий цвет толстая:

— Ах нет, что вы, что вы, я мясного уже двадцать лет не ем!

— Какая вы молодчина! — восхитилась толстая. — А я вот не могу отказаться от мяса. Как-то пробовала, нo только неделю продержалась. Организм, знаете ли, требует.

— А я вот только иногда нарушаю. И то только в отношении рыбы, — призналась одуван.

— Да-да, — кивала рыжая. — А сколько лет вы уже вегетарианка? — Тонкая собиралась ответить, но толстая ее остановила. — Нет-нет, не говорите! Я сама попробую отгадать!

Она на секунду задумалась и радостно воскликнула:

— Лет двадцать?!

— Как вы догадались? — изумилась тонкая. Пушинки .вздыбились на ее голове, словно готовясь к отлету.

— У меня иногда так бывает... — скромно потупилась рыжая, — знаете, что-то вроде прозрения...

Оля хохотала, хохотала, долго не могла успокоиться. У нее даже слезы от смеха выступили, так здорово бабушка изобразила этих старых эмигранток.

— Смейся, смейся, но больше я в этот дом престарелых не поеду. Надо же — кому за тридцать! — сердито возмущалась Елизавета Павловна.

И все-таки Макс укротил бабушку! Та неожиданно повелась... на шоппинг!

Оказалось, Америка совсем не такая уж дорогая страна. И за гроши здесь, в Майами, можно было накупить массу шмоток. Бутики на Оушен драйв оставили Елизавету Павловну равнодушной — сил возмущаться ценами, особенно переводя их в российские пенсии, у нее уже не было. Зато маленькие магазинчики на Коллинз Авеню и Вашингтон Авеню привели ее в восторг. Там, на развалах, лежала одежда. Всех фасонов, цветов и размеров. Стоило это все — копейки. Вернее, центы.

Теперь через день Елизавета Павловна ездила на охоту. И всегда возвращалась с добычей. То свитерок из «настоящей шерсти», то пальто, то сапоги приносила в дом.

— Добытчица ты моя, — смеялась Оля, но в душе радовалась, что теперь бабушке нашлось здесь дело по душе.

Ей самой безумно, до жути хотелось домой. В Россию, домой! Когда же, когда же? И наконец Саша дал отмашку:

— Покупай билеты на; следующий понедельник, — позвонил он ей в конце июня.

Оля бросилась собирать вещи, хотя, времени до отъезда было полно! А сердце ее пело: «В Москву! В Москву! В Москву!»

Никогда еще Сенатское здание Кремля так не напоминало потревоженный улей. Дым стоял коромыслом. По державным коридорам, помнившим поступь железных наркомов, носились девочки и мальчики с бумагами в руках, громко переговариваясь между собой и порой едва не сбивая с ног солидных обитателей кабинетов.

До первого тура избирательный штаб, организованный «предателями», функционировал в основном в «Президент-отеле» на Якиманке. Но теперь его ^мозговой центр вместе с необходимой обслугой окончательно переместился в Кремль. Причем разместился на президентском третьем этаже. Администрации даже пришлось выселить из своих законных кабинетов кое-кого из чиновников. В общем, все бурлило и булькало.

Зорин нервничал. И даже снова закурил, отчего старался воздерживаться с тех пор, как заболела жена. Притом курил много, прикуривая чуть ли не одну сигарету от другой.

Ситуация накалялась. И никакие" рейтинги, по его мнению, не отражали истинного положения дел. Нельзя же эти проценты растягивать до бесконечности! Аналогия с презервативом напрашивалась сама собой! Тем более, сам Гарант опять был на грани своих возможностей и в любой момент мог сломаться. Об этом уже пошли по всей стране слухи, умело поддерживаемые противником. Поэтому любой ценой время от времени надо было президента предъявлять народу по ящику. Хотя бы в псевдопрямом эфире.