Чтение онлайн

— Я не верю, что наши отношения ничего не значат. У меня были никчемные связи, и я знаю, что у нас все по-другому!

— Ладно, назови это обоюдной страстью.

Приподнявшись на локтях, она переместилась выше на кровати. Ее золотисто-белая голова опустилась на подушку. Тело, будто вырезанное из слоновой кости, вытянулось рядом со мной, и его нижняя часть (от пупка до колен) мешала мне вести серьезный разговор — особенно треугольник лобка, мерцавший, словно пучок соломы, погруженный в золото.

— У нас такое тоже случается. Внезапная страсть в Аду является обычным делом.

— Проклятье, Каз! Что ты хочешь? Если ты собираешься бросить меня, то зачем пришла ко мне?

— Бросить? Тебя?

Графиня приподнялась еще выше и оперлась на комковатую спинку кровати. Казалось, что она не замечала неудобства от грубых деревянных украшений.

— Ты переоцениваешь себя как любовника, Доллар. Неужели ты думаешь, что одна ночь, проведенная с тобой в постели, оставляет у женщин вечный и неизгладимый след? Особенно в моем случае?

— Ты хочешь сказать, что не любишь меня?

Я бы с удовольствием разбил что-нибудь или, сорвав простыню с постели, сбросил Казимиру на пол. То, что мы делали минутами раньше, оказалось похожим на неудачный трюк начинающего фокусника. Все пошло ужасно неправильно.

— Хорошо. Выкладывай мне свои новости. Послушаю, что ты скажешь.

Она посмотрела на меня с печальной улыбкой — впервые посмотрела с тех пор, как вошла в мой номер. Ее глаза были мрачными и серьезными.

— Я действительно отношусь к тебе иначе, чем ты ко мне, Бобби.

Лучше бы она вонзила кинжал мне в живот. Я знал, что так будет. С губ сорвался вздох, будто холодная твердая боль — печаль о том счастье, которому никогда не суждено было сбыться, — поднялась из моих глубин и растворилась в воздухе.

— Ты обманывала меня.

— Ложь — это мое ремесло, — тихо ответила она. — Мое врожденное искусство. Однако временами я жалела тебя и старалась говорить правду.

Я вскочил с кровати, подошел к мини-бару, но не стал открывать его. Прием алкоголя (особенно из этих крохотных бутылочек) показался мне таким слабым ответным действием — таким человеческимпоступком, — что я снова вернулся к кровати. Вся моя жизнь и весь великий план Создателя для ангела Долориэля сжались до размеров гостиничного номера — если не меньше. До размеров матраца, накрытого влажной простыней. Мне хотелось что-нибудь сломать, избить кого-то, причинить реальную боль и отомстить за нанесенную обиду. Но в то же время я неистово желал схватить в охапку любимую женщину и убежать с ней из этого злого и скучного мира, чтобы позже провести остаток жизни, пытаясь сделать ее счастливой. Хотя «неистово» — неправильное слово. И слово «безрассудно» тоже не подходит. Не думаю, что для такого чувства существует нужный термин.

— Ладно, забыли, — сказал я наконец. — Зачем ты пришла сюда?

— Чтобы предупредить тебя, — ответила она. — Чтобы спасти твою жизнь.

Я засмеялся. Это был злой и саркастический смех. Жизнь в тот момент не казалась мне важным товаром.

— Зачем такому демону как ты, тревожиться о бедном ангеле?

— Я не говорила, что тревожусь о тебе.

Она снова отвернулась к стене. У меня появилась глупая надежда, что я прорвался через какой-то барьер. Мне казалось, еще секунда, и она признается, что все сказанное ею перед этим было неправдой — бесхитростным обманом. Но когда она посмотрела на меня, ее лицо выглядело спокойным и бесстрастным.

— Нет, конечно, я по-своему волнуюсь о тебе. Не хочу, чтобы с тобой случилась беда. По крайней мере, не желаю быть ее причиной.

Она села и собрала свои вещи, затем спрыгнула с кровати и начала поднимать туфли и упавший бюстгальтер. Передо мной будто бы прокручивался фильм о нашей сексуальной встрече — только задом наперед, словно здесь вообще ничего не происходило. Каз по-прежнему оставалась полуголой. Несмотря на пульсацию крови в висках и напряженные мышцы живота, я не мог сохранять спокойствие. Когда графиня согнулась, чтобы взять куртку, я попытался обнять ее, но она сердито отпрянула в сторону.

— Нет! Не надо! Я не могу! Я не буду больше подыгрывать тебе.

Она попятилась к окну, затем взглянула на меня и натянула трусики. Вид сказочного тела Казимиры вызывал в моей груди тоску и боль — особенно когда она надела юбку, и обольстительная часть ее бледной кожи исчезла, словно солнце, ушедшее за облака.

— Теперь выбирай, — сказала Каз, застегивая блузку. — Мы можем еще немного поскандалить, или ты сядешь в кресло и выслушаешь меня.

Она посмотрела на часы.

— Мне скоро нужно будет уходить.

— К нему?

— Ты будешь допрашивать меня или слушать?

Я молча кивнул.

— Элигор решить прервать конференцию, — сказала графиня. — Я слышала, как он отдавал приказы одному из подчиненных. Сегодня вечером что-то случится. Около полуночи.

— О чем ты говоришь? Он не имеет таких полномочий. Хотя конференция проводится в его отеле, она считается встречей на высшем уровне! Элигор уступает по рангу многим вашим верховным правителям. И подумай, как на это отреагирует наша делегация. Ты ошибаешься, Каз. Он не может повлиять на процесс.

— Я передаю тебе то, что услышала, — ответила она холодным тоном. — Если случится что-то непредвиденное, они могут захватить тебя врасплох. Элигор обещал мне сохранить твою жизнь. Он сказал, что больше не интересуется твоей жалкой персоной. Но мы оба знаем реальную цену его слова.

— Подожди. Он сказал, что оставит меня в покое? Отзовет своего галлу?Почему он вдруг стал таким добрым? Что ты рассказала князю? Или что ты предложила ему за это?

— Ты снова устраиваешь мне допрос?

— Черт! — выругался я. — Так не честно…

— Но это еще не все! — прокричала публика вместе с австралийским телеторговцем.

Парень продолжал вгонять их в ступор.

— И это правда! За указанную цену вы приобретете два Робочопа, два режущих лезвия, плюс два широких ножа и этот красивый поднос!

Публика в рекламном ролике разразилась новыми криками. Казалось, что наступил апогей шумной оргии или что зрители, сидевшие вокруг песчаной арены, увидели христиан, которых отдавали на прокорм животным-людоедам. Я решил выключить телевизор и заглянул под кровать в поисках пульта.

Дверь с грохотом закрылась.

Я метнулся за графиней, но моя нога запуталась в сброшенной простыне. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы освободиться от нее. Когда я открыл дверь, Каз уже исчезла за поворотом коридора. Она направлялась к лифтам, но из холла доносились голоса. Мне хотелось догнать ее, однако я не решался бегать по отелю Элигора без оружия и с выставленным напоказ качавшимся членом. В конфликте желаний с небольшим перевесом победила осторожность. Я натянул штаны и накинул куртку на обнаженный торс, затем сунул пистолет в карман и обул туфли, не став зашнуровывать их.