Чтение онлайн

— Ты фонтанируешь идиотизмом, — проворчал Уолтер Сандерс. — Такого просто не могло случиться.

Он сидел за угловым столиком и нянчил в руках большую кружку пива.

— Заткнись, я сам был свидетелем той истории! — отозвался Джимми.

Через несколько секунд они забыли о нас, оскорбляя друг друга с таким яростным пылом, что посторонний человек подумал бы о скорой драке или перестрелке. Эта парочка и Юный Элвис всегда спорили друг с другом из-за глупых пустяков, но лично мне было плевать на их перебранки. Если ваши часы отсчитывают вечность, то, проводя досуг, вы в основном убиваете время.

Когда остальной «тошнотворный хор» вернулся к прежним разговорам, Моника придвинулась ко мне чуть ближе.

— Я тоже слышала о ней, — сказала она. — Джимми прав в одном: любые сведения о графине звучат как плохие новости.

— А мне она понравилась.

На самом деле я по-прежнему думал об инфернальной посланнице — о ее стройных белых ножках и сказочном личике. Иногда даже самые убежденные адофобы среди небесных созданий забывают о том, что может прятаться под красивой внешностью. Особенно если тело демонессы вызывает вожделение. Конечно, я не был так глуп, чтобы признаваться в этом Монике.

— В любом случае дело закрыто. Я составил отчет для посланника и написал докладную для Мула. Если душа клиента действительно исчезла, ее поисками займется другая лига. Нас это не касается. Могу поспорить, что мы больше не услышим о пропавшем Уолкере.

Иногда я говорю потрясающе глупые вещи. По данной теме вы могли бы провести целый ряд научных исследований — например, почему, когда я все еще произношу какие-то слова, ситуация уже перечеркивает мои утверждения. Короче, не прошло и часа, как в бар вошли Сэм и молодой Клэренс. К тому времени я думал, что моя жизнь уже наладилась. Мы с Моникой сидели за одним столом. Я почти забыл, какого черта мы с ней перестали заниматься тем, что делали раньше вместе. Да, я успел выпить несколько бокалов. Когда Сэм и его пупс возникли в зоне моего обзора, я бросил взгляд на молодого Клэренса и понял, что не хочу его слышать. На лице парня сияла возбужденная улыбка новичка — ухмылка, которая никогда не приносила ничего хорошего. В лучшем случае она крала пару часов вашей бессмертной жизни; в худшем (а так оно чаще и бывало) — стоила вам гораздо дороже потерянного времени.

— Ты помнишь обвинителя Трававоска? — спросил меня стажер.

— Мы с ним встречались несколько часов назад. Фактически в последние дни я общаюсь с ним больше, чем с вами, дорогие коллеги. И, собственно, к чему твой вопрос?

Клэренс выпучил глаза.

— Он умер.

Я взглянул на него и попытался вспомнить свои первые годы службы. Неужели я тоже был таким наивным и глупым?

— Никто не умирает, стажер. Ни демоны, ни ангелы. Ты хочешь сказать, что кто-то убил его тело?

Новичок покраснел от смущения.

— По-видимому, да.

Плохие парни, как и наша сторона, наделяли своих земных агентов частично улучшенными смертными телами. Если вы, выполняя работу, теряли тело во время инцидента или преднамеренного убийства, его заменяли на новое. Однако, поверьте мне на слово, убийство могло быть крайне болезненным. Хотя вы по-прежнему сохраняли бессмертную жизнь.

Мне показалось странным, что Сэм выглядел настолько встревоженным.

— Я видел этого красноглазого ублюдка пару часов назад. Его действительно убили?

— Да, с небывалой жестокостью, — ответил Сэм. — Разделали, как в скотобойне. Его нашли во дворе клиента — в особняке, где произошло исчезновение души, о котором теперь все изливают жидкое дерьмо. Нас только что допрашивал министр. Речь шла о деле Мартино, которое мы вчера выиграли у Трававоска.

По крайней мере, это объясняло, где Сэм и новичок провели последнюю часть дня. Я вспомнил, что еще не рассказал приятелю о странной просьбе Темюэля. Но, поскольку парень был с нами, я решил немного подождать.

— Ты говоришь, что обвинителя убили в доме клиента? Наверное, это случилось сразу после того, как я ушел.

— Тогда непонятно, почему тебя еще не допросили.

Угрюмый тон Сэма тоже показался мне странным, но я списал его мрачность на сложившиеся обстоятельства. Не могу сказать, что убийство одного из оппозиционеров было таким уж неслыханным делом. Но этот не совсем банальный случай совпал с немыслимым исчезновением души покойного Эдварда Уолкера. День оказался слишком богатым на странности.

— Я уже написал все отчеты по делу самоубийцы. Вряд ли им понадобится…

Последняя фраза так и осталась незавершенной. Я почувствовал в своей голове присутствие мощной ослепляющей силы. Звенящий трубный голос изрек:

— Ангел Долориэль, Вас Вызывают Для Дачи Показаний. Поторопитесь.

Куда поторопиться? Зачем?

— В Пало Альто. В Особняк Уолкера. На Место Преступления.

Фактически, как я теперь выяснил, на место двух преступлений.

Ситуация не нравилась мне все больше и больше. Кое-что уже начинало пованивать. Почему мне велели вернуться в дом Уолкера? Если мои боссы хотели получить от меня информацию, каким-то образом не учтенную посланником, они могли бы вызвать меня на Небеса. Темюэль без зазрения совести призывал меня к себе ради ерундовой болтовни о Клэренсе, поэтому случай с Уолкером вполне годился бы для приглашения в Небесный город.

Имелся и другой вопрос, который не давал мне покоя: кто так быстро вызвал оперативные спецподразделения? Стоило ангелу-хранителю объявить об исчезновении души Уолкера, как к нам тут же слетелись рабочие пчелы — причем с обеих сторон. Мы с Трававоском даже не успели посоветоваться с нашими боссами. Во всяком случае, мне так показалось. Обычно наши команды поддержки появлялись в самый последний и ненужный момент — к своей печали, я постоянно убеждался в их медлительности. Почему все изменилось в этот раз?

И словно для того, чтобы еще больше запутать картину событий, через несколько часов после самоубийства Уолкера погиб Трававоск. Очевидно, меня вызвали на место происшествия для очередного допроса. Но это я был тем, кто нуждался в ответах на нелегкие вопросы. Кому понадобилось убивать бренное тело обвинителя? Меня не удивило, что кто-то пристрелил его — земные служащие с обеих сторон погибали почти ежедневно. Я сам прошел через смерть. Мне дали краткий отчет о случившемся и воплотили в другое тело.

Одним словом, в деле Уолкера-Трававоска имелось больше свободных концов, чем в ведре с червями в свингерскую ночь. И, поверьте, мне было о чем подумать, пока я мчался в Пало Альто через каньон высоких зданий, с тысячами сиявших окон. Свернув на усаженную пальмами улицу и подъехав к особняку Уолкера, я постарался припарковаться поближе к дому. Хотя самоубийство произошло в середине утра, а сейчас уже включилось освещение, улица по-прежнему была заполнена полицейскими машинами и фургонами новостных каналов. Я уже слышал их обзоры по радио: «Ученый и филантроп лишил себя жизни». Основной лейтмотив украшали цитаты друзей и членов семьи. Все они не замечали, что Уолкер был подавлен или чем-то встревожен. Однако в каждом сообщении указывался непроверенный слух, что покойный мог страдать от серьезной болезни.