Чтение онлайн

превращая обычный разговор в подробное описание её будущих должностных

обязанностей. Пухленькая дама считала, что если она выложит ведьме всю подноготную

счетоводного быта, ей будет легче адаптироваться к новой работе. Во время этих

разговоров Цеса честно пыталась не зевать, кивать и улыбаться, иногда даже задавала

вопросы, дабы подкрепить уверенность Хлои в своей заинтересованности. А еще

наблюдала за тем, как Джером время от времени вставляет какие-нибудь издевательские

реплики, выстраивает шутливо-скучающие лица и вообще всеми силами пытается снять

нарастающую сонливость Цесы.

Два из трех таких ужинов заканчивались вошедшими в привычку алкогольными

заплывами на пруду с медузами. В это время ведьма имела удовольствие наблюдать и

коллекционировать маски Джерома, которые он менял в зависимости от настроения.

Иногда он казался беззаботно веселым, эдакий рубаха-парень, с которым хоть в бой, хоть

на свадьбу. В более мрачные дни он включал философа и задавал темы о превратностях

жизни и судьбы, или беспринципного ублюдка, который с легкостью рассуждал о

возможности применения ядов к менее достойным людям. Периодически на него нападала

мания величия на фоне ярко выраженного комплекса неполноценности. Тогда Джером с

презрением отзывался о сильных мира сего, позволял себе рассуждения о классах, о

достойных и недостойных, ругался тварями и дерьмом. Хорошее настроение

способствовало рождению в нем героя-любовника, флиртующего, остроумного и немного

нахального. Иногда, в зависимости от дозы принятого на грудь, несколько масок

сменялись в один вечер, каждый раз доводя своего обладателя до крайности. Он мог

ожесточенно рассуждать о том, что все виноваты в его несостоятельности, что он достоин

большего и все ему должны. После резонных реплик Цесы по поводу кузнецов счастья и

строителей судьбы, он слегка успокаивался и переходил на философский лад, непременно

достигая очередного апогея в своих умозаключениях, что снова приводило к смене маски.

За столь недолгое время Цеса успела собрать достаточное количество двусмысленных и

прямолинейных реплик по поводу некоторых обстоятельств при дворе, которые требовали

тщательной дальнейшей проверки. Донесенные до Аратима эти догадки сразу же

превращались в задания, и список дел ведьмы неустанно рос, а блокнотик, заведенный

специально для этих случаев, был заполнен уже наполовину. Приближалось окончание

срока заключения Кристианы в кукольной тюрьме. Спустя месяц Користан собирался

перевезти её в пригород на сохранение к двоюродному брату Джога, славившемуся

определенной скрытностью, преданностью Его Величеству и немалой силушкой. С одной

стороны для Цесы это явилось облегчением, ибо теперь она могла приступить к

перечеркиванию пунктиков заветного блокнотика. А с другой стороны этот факт вызывал

у ведьмы непреодолимое желание завыть от тоски, ибо кто, кроме Крис, одарит её такой

теплой доверительной атмосферой и вкусными завтраками?

Этот солнечный день ничем не отличался от других. Цеса продрала один глаз, когда

восходящее светило пощекотало лучиком её щеку. С тяжелым вздохом ведьма поняла, что

ей вновь придется наспех смывать с лица следы похмельного утра и мчаться на пробежку

до дома Кристианы. Организм протестовал, желудок возвещал о немедленном приеме

пищи, синие круги под глазами напоминали о недостатке сна, а тяжелая голова

отказывалась принимать факт неминуемой физической нагрузки. Оценив свое состояние,

как поражение нервной системы средней степени тяжести, Цеса приказала себе не ныть.

Она быстро натянула вчерашние штаны и кофту и, запихнув в рот кусок полуночного

бутерброда, помчалась вниз по лестнице, на ходу натягивая куртку.

На первом этаже ей на глаза попался Лотий, встретить которого в такой ранний час было

практически невозможно, а потому данное рандеву можно было смело назвать дурным

предзнаменованием. Цеса с удивлением проследила за семенящей фигурой придворного

мага, просвечивающей иссиня-черным костюмом сквозь перила балюстрады, и даже

перестала жевать. Что могло понадобиться этому странному типу в шестом часу утра за

стенами дворца? Однако желание проследить за ним было напрочь стерто долгом и

ответственностью, и Цеса припустила к дверям, потом вдоль по аллее и очень быстро

оказалась на улице, ведшей вниз, к южным воротам. Смутное ожидание надвигающейся

опасности все это время сопровождало ведьму, отдаваясь неясным тонким звоном в

глубине души.

День обещал быть жарким. На придомовой аллее приветственно распускались –

просыпались бутоны роз, благоухали гроздья ягод и плоды спелых груш. Тут и там с

ветвей деревьев слышались радостные птичьи призывы порадоваться яркому солнышку.

Цеса оглянулась по сторонам, более внимательно, чем обычно, изучила подходы к дому,

обошла строение вокруг, на всякий случай, проверив ловушки, и в очередной раз с

сомнением взглянула на злополучный балкон.

Внутри было тихо и пусто, как, впрочем, и всегда, когда в гости не наведывался Его

Величество. Первый этаж безмолвствовал, по второму, насвистывая, прогуливался Джог в

одних штанах и в поисках чего-нибудь съедобного. Он приветственно кивнул Цесе, указал

рукой в потолок, а потом смешно сложил кулачки под щечкой и изобразил спящего

человека. Ведьма кивнула, давая понять, что жалкая пантомима донесла до неё смысл

посыла браво.

–Где бляха муха она прячет еду? – шепотом возмущался Джог, попеременно открывая все