Чтение онлайн

Какое-то время он изучал пустым взглядом застекленную схему эвакуации над кроватью, затем взял трубку стриженого и перечитал последнее сообщение. В меню «Варианты» он выбрал заглавие «Доп. инфо», под которым значилось: «Отправитель: нет номера».

…Бэлу он застал там, где в принципе и ожидал ее застать, у подсобки в прихожей, однако никак не за тем размашистым упражнением, каковым она была поглощена настолько, что не сразу заметила его: сдвинув одеревеневшего стриженого, размачивала и затирала засохшую кровь. Подорогин был только способен выдавить из себя вопросительное междометие. В ответ, не сказав ни слова, домработница протянула ему мятый рисовый листок. Подорогин прочел: «КВАДРАТ 747М (0,911), 15 ФЕВР. 20:02 (0,911), СРЕДНЕСТРИЖ. ТРУП = ПЛИНТУС (0,911), ПРОБОД. ТАЛАМУСА > ПОЛНОСТЬЮ СТВОЛ. ЧАСТИ ЛИБИДО (7500 ДОЛЛ.), ВЫПИСКА 0 ОТК 3 ЯНВ. 00:00, БЭЛА».

Содержание листка он помнил до мелочей и даже твердил недолго после пробуждения, но, взявшись зачем-то записать его, сразу забыл. Слова и числа, стоило их вызвать в памяти, исчезали под пальцами, словно вода. Еще с минуту Подорогин сидел в ожидании непонятно чего над вырванной страницей телефонного справочника, встряхнул головой, отшвырнул перо и пошел умываться.

На пороге ванной он замер, как на краю обрыва: зеркало умывальника оказалось сплошь заклеено бумажными полосками «disinfected». На полу застыли следы рифленых подошв. Он ополоснул лицо, взял из прихожей свои ботинки и примерил их к следам. Рисунок протекторов полностью совпал. Подорогин умылся еще раз, почистил зубы и, будто пытался что-то вспомнить, стал с силой промокать лицо полотенцем. Так, погружаясь лицом в душную сырую материю, он стоял перед заклеенным зеркалом несколько минут. Давешнее фантастическое допущение о психиатрическом освидетельствовании сейчас не казалось ему таким уж фантастическим. Из подмышек его, несмотря на холод и ледяной пол, градом катился пот.

«…как ходят сумасшедшие во сне», — кувыркалась в голове невесть откуда взявшаяся строка. Отложив полотенце, Подорогин зачем-то заглянул за зеркало. Ничего. Поросшая то ли пылью, то ли мхом, обойденная кафелем тишина.

Одевшись, он вышел на балкон и закурил.

Сверху и снизу по бетонным карнизам сюда было бы не забраться. Из соседних по этажу номеров тоже. Впрочем, если бы какому-нибудь асу и удалось проникнуть на балкон, еще оставались запертая на оба рычага дверь и фрамуга, отходившая от рамы не более чем на ладонь. Подорогин облокотился на заледенелый парапет и поплевывал вниз. У входа в метро, обнесенного, точно загон, торговыми фургончиками, ворочалась сонная толпа. «…как ходят сумасшедшие во сне…»

На завтрак он взял неясного происхождения рыхлую котлету, яйцо и апельсин, ничего этого не доел, сходил за кофе и уселся локти-в-стол над дымящейся чашкой. Постояльцы — кто при параде, кто в спортивном костюме, а кто в наброшенной поверх пижамы дубленке — томились у шведского стола, как у музейной витрины. Среди них Подорогин узнал девицу, с которой провел позавчера ночь: зевающая, опухшая, в какой-то растопыренной сиреневой шубке и перекрученных узорчатых колготках, она ждала, когда принесут сосиски, и постукивала пустым подносом по колену.

Тут его осенило: Наталью же должны были вызвать на опознание. То есть обязательно были должны вызвать. Но вот только куда именно — в обычный районный морг или в чистенький гэбэшный «предбанник», тот самый, куда его в свое время вызывали для опознания Штирлица?

Так он вспомнил голову Штирлица, крытую газетой, будто арбуз, среди волнистой оцинкованной равнины. Шумный и беспощадный свет. Тухлые подтеки сукровицы. Страшный, напоминающий огородный инвентарь, разделочный инструмент. Одуряющий дух формалина, хлорки и подгнившего мяса. Следователь что-то вполголоса объясняет ему, смахивает пылинки с его плеча, а молодой патологоанатом, опершись на цинк, матерясь под нос, борется с отрыжкой. Когда сняли газету, Штирлица он, конечно, не узнал…

— Простите, вы из девятьсот восемнадцатого?

Подорогин поднял глаза. У столика стоял парень в темно-синей гостиничной униформе. Чистым белым конвертом он указывал на грушу-брелок с ключом от номера на столе. На боку груши был выжжен номер «918».

Подорогин убрал брелок со стола.

— Я.

— Просили передать в девятьсот восемнадцатый. — Парень неуверенно опустил конверт рядом с чашкой, пристукнул по нему пальцами.

— Кто?

Посыльный развел руками.

Порывшись в карманах, Подорогин положил на стол мятую сотенную купюру. Парень, вздохнув, взял деньги.

— Пацан, лет десяти. Сказал передать в девятьсот восемнадцатый. Все.

— Приметы?

— Не знаю… Красный.

— Ладно.

Конверт Подорогин вскрыл, выйдя покурить под козырек парадного входа. Было солнечно и очень холодно. Над стоянкой такси росли отчетливые, как сосняк, дымы выхлопов. Из конверта выпорхнула серая полоска с красным крестом: «Disinfected». Подорогин поддел и перевернул ее носком ботинка. На обратной стороне значилось: «НИЖНИЙ». Слово было напечатано на пишущей машинке с такой силой, что местами буквы продавили бумагу насквозь.

Мальчишки на заднем дворе «Нижнего» бросали друг в друга снегом, перемешанным с сажей. В магазин Подорогин вошел не с парадного входа, а с черного, через склад, как это уже пытался сделать однажды. С собой у него была старая «нокия» и пистолет стриженого, который он держал в разрезанном кармане пальто. Пандус и покосившуюся погрузочную аппарель склада покрывал ноздреватый наст. Дверной проем в створке ворот почему-то оказался заслонен изнутри листом фанеры. Фанера прикипела к косяку, ее пришлось выбивать ногой. Опрокинутая набок кара без колес перегораживала вход. Пахло известью и скисшим чадом пластмассы. Ящики с продуктами, деревянный хлам дворницкой, вздыбившийся гипсокартон, драные покрышки — все это громоздилось на полу циклопической кучей и походило на развалины дома. Стены поблескивали от шишковатого льда. На пороге выложенного кафелем предбанничка Подорогин чуть не упал, поскользнувшись на задубелой тряпке, а в комнате игровых автоматов потрогал носком ботинка рухнувший зеркальный шар. Дверь в торговый зал первого этажа подалась не с тем, чтоб откинуться на петлях, а чтобы упасть плашмя. Подорогин прикрыл ладонью глаза от яркого света. Солнце било в пустые окна, горело в черном льду на полу и стенах. Если бы не остовы кассовых турникетов, он подумал бы, что ошибся дверью. Потолок щетинился застывшими побегами битума. От сквозняка с пола взмывали хлопья копоти. Подорогин присмотрелся: где-то на самом горизонте пепелища, поодаль загнутых дугой рам автоматических дверей, дымились суетливые силуэты зевак.

В ресторане «Берег», сдвинув наполовину опустошенную бутылку «Столичной» и закуску, он рассеянно выкладывал зубочистки вокруг полоски с красным крестом.

Подошла скучающая официантка.

— Желаете еще что-нибудь?

— Нет. Впрочем… — Подорогин сгреб зубочистки. — Месяц назад у вас работал охранник, такой… с «береттой».

— С кем?

— С пистолетом.

— Нам запретили с пистолетами.

— Я не про пистолет.

— Вы нездешний? Я же говорю: нет. — Поджав губы, девица отошла к стойке бара, что-то шепнула бармену.

— Нет, — повторил Подорогин. — Нездешний. Восклицательный знак. — Он воткнул зубочистку в перламутровый ломтик селедки, наполнил рюмку, выпил, не закусывая, и тотчас поднял руку.

Официантка нехотя и настороженно приблизилась.

— Как вас зовут? — спросил Подорогин.

Девица со вздохом переступила с ноги на ногу, оглянулась на бармена.

— Тома.

— Месяц назад, Тома, было тут у вас че пе. Не тут именно, а у входа. Одного клиента вашего…

— Ах, — взмахнула пальцами Тома, — порезали одного. Точно. С концами, по-моему. А через квартал другого в машине взорвали — как только этого погрузили. У нас еще витрина треснула. А что?

— Был еще один.

Тома озадаченно взвесила щепоть с карандашом.

— Где?

— На скотомогильнике.

— Где-е?

— Имени Свердлова. Тоже в машине. Не слыхали?

— Нет. — Официантка поправила передничек. — Вы издеваетесь?

— Да нет, что вы.

— Вы кто?

Подорогин отправил в рот кусок селедки.

— Гугенот, Тома. Единый в трех лицах.

«Мудак», — шепнула Тома и возвратилась к стойке.

Подорогин коснулся пальцем полоски с крестом. «Disinfected» — это не была заявка на «Нижний», который он вознамерился отстаивать с оружием в руках. Его невидимым доброжелателям не был нужен «Нижний». Если дезинфекция в данном случае подразумевала пепелище, так тому и быть. Но какого черта тогда нужно его невидимым доброжелателям?