Чтение онлайн

В самом деле, никто ведь и нигде с таким новичком, попавшим в заключение впервые и отправляемым из зала заседания суда в тюрьму, серьезно не поговорит о том, в какую компанию он попадет, как ему держать себя в новом коллективе, чего опасаться, какой линии придерживаться, чтобы поскорее освободиться и поскорее вернуться в свою семью. И, конечно, осужденный сразу же попадает в сети опытных и бывалых рецидивистов, со всеми выпекающими отсюда дальнейшими последствиями. Если же новичок быстро разберется в обстановке и не станет «честнягой», то ему угрожает превращение в «суку» — изменника воровской корпорации, т. е. волей-неволей, а придется ему присоединяться к другой корпорации, не овеянной, правда, специфической блатной «романтикой», но зато поддерживаемой чаще лагерным начальством. Однако и эта организация столь же далека от возможности исправления нравственности этого новичка и превращения его в честного и полноценного гражданина социалистического общества. В очень редких случаях, при создавшихся в лагерях условиях, такому новичку, причастному к покушению на собственность, удается удержаться в рядах нейтральных «работяг», но и в этом случае ему придется поддерживать или воров, или «сук», в зависимости от того, чья организация в лагере, куда он попадет, сильнее.

В настоящее время в большинстве лагерей администрация совершенно бессильна проводить какую-либо свою, авторитетную для подавляющего большинства заключенных, линию воспитания и организации коллектива заключенных. Раньше администрация лагерей с помощью «сук», которые, кстати сказать, и не именовались еще так (этот «термин» сравнительно новый), и поддерживающих их «работяг» пытались привести к повиновению рецидивистов-«честняги», что до поры до времени частично удавалось. Делалось это, по крайней мере, в Чаун-Чукотских лагерях весьма примитивно и, примерно, так: прибывал новый этап заключенных, обычно очень значительный — 1,5–2 тыс. человек. Для его приема и «обработки» мобилизовались все вооруженные силы охраны, администрация и хозобслуга лагерей из вольнонаемных и заключенных, самоохрана и нередко «добровольцы» из бывших лагерников «ссученных воров», опасающихся, что в лагерях возьмут верх прибывшие с новым этапом «честняги», после чего им не сдобровать. С ведома руководства лагерями все эти люди начинали сортировку этапа, обыски и расправы с рецидивистами, проявляющими особую строптивость. До последних лет рецидивистам и бандитам, бывшим в меньшинстве, приходилось подчиниться силе, в результате чего иные изменяли своему «уставу» и корпорации и переходили в ряды «сук», т. е. подчинялись безоговорочно всем лагерным требованиям и порядку, другие — наиболее закоренелые — уставу своему старались не изменять, но и активно не выступали. Однако ненависть и злоба не исчезали и накапливались, а в настоящее время, когда рецидивистов-«честняг» стало больше и они почувствовали свою силу, началась открытая борьба; во многих лагерях «честняги» взяли верх, и лагерному руководству ничего не оставалось делать, кроме признания этого «лагерного переворота» за совершившийся факт и путем размещения заключенных в разных лагподразделениях предотвратить внутрилагерную резню.

Среди воров-рецидивистов имеется много хороших работников и прекрасных организаторов, людей прямо-таки талантливых, из которых при иных условиях воспитания могли бы выйти настойчивые, напористые и энергичные люди. В борьбе с «суками» за влияние и власть над коллективом заключенных им удалось добиться многого, чего никогда не удавалось руководству лагерей, например, как уже говорилось выше, почти ликвидировать внутрилагерные кражи, хотя за пределами лагеря, несмотря на усиление охраны, кражи и всяческие дебоши усилились в несколько раз.

Ясно совершенно, что ни «честняги», ни «суки», порожденные существующей системой размещения и воспитания заключенных в лагерях, не могут быть в ИТЛ тем ядром, на которое может опираться администрация лагерей в своей работе по перевоспитании и перековке преступников.

При существующем в лагерях положении, при полном отсутствии отвечающей современным условиям и требованиям воспитательной, агитационной и организационной работы среди заключенных, при очень слабой подготовке политической, педагогической и вообще общеобразовательной огромного большинства воспитателей и руководителей ИТЛ, задачу действительного исправления и перековки заключенных в честных советских граждан решить невозможно. Результаты «перековки» получаются отрицательные, причем, чем дальше, тем хуже. При такой перековке из отдельных преступников все больше получаются не честные люди, а организованные банды рецидивистов, борьба с которыми является делом очень трудным.

2. Основным средством перековки преступников в исправительно-трудовых лагерях, как о том свидетельствует вторая часть их названия, является труд, работа заключенных на благо социалистической Родины, привитие у них навыков к труду, предоставление возможности даже получения разнообразных рабочих квалификаций.

Многие важнейшие строительства и отрасли промышленности пользуются трудом заключенных.

Во многих лагерях введена система зачетов, снижающая заключенным сроки наказания за ударную работу, за выполнение и перевыполнение производственной нормы. Эта мера является основным стимулом к высокопроизводительной работе заключенных, и в принципе это мероприятие очень полезное и хорошее. На практике же эта система, благодаря, во-первых, очень высоким и в основном бригадным или звеньевым процентам за перевыполнение нормы, дающим право на получение наивысших зачетов, и, во-вторых, потому, что зачеты даются без всякого иного учета личных качеств и достоинств заключенного (лишь бы не было с его стороны нарушений лагерной дисциплины) и без всякого общественного обсуждения среди заключенных достоин ли каждый член производственной бригады получения зачетов полностью, — эта система приносит, с точки зрения чисто воспитательной, колоссальнейший вред. На почве получения максимальных зачетов среди заключенных развиваются рвачество, обман, очковтирательство и прочие, весьма вредные качества, отнюдь не воспитывающие их в духе честного и добросовестного отношения к труду, не прививающие заботливость о выполнении предприятием государственного плана и экономических показателей, руководителей же производства, как вольнонаемных, так и заключенных ставит в необычайно трудные условия и ведет к припискам в нарядах, к переплатам, а следовательно, и к удорожанию работ, производимых заключенными. Эта система уже давно породила новые словечки и поговорки, начинающие, к сожалению, завоевывать «право гражданства» в нашем русском языке: «раскинуть чернуху», «без туфты и аммонала не построить нам канала» и т. п.

Обычно за незаконные приписки объемов работ и связанные с этим переплаты обвиняют только производственных руководителей, непосредственно выписывающих и утверждающих наряды. С чисто формальной стороны эти обвинения справедливы и правильны, но почему же, несмотря на бесчисленные приказы в течение ряда лет о необходимости решительной борьбы с приписками в нарядах, несмотря на репрессии, вплоть до уголовной ответственности ряда производственников и хозяйственников за приписки, они все-таки не изжиты и процветают в большей или меньшей степени во всех организациях, использующих труд заключенных, получающих зачеты за перевыполнение нормы?

Это не случайно и в огромном большинстве объясняется не злой волей, не халатностью и не мягкотелостью мастеров и прочих производственников, имеющих дело с заключенными, а тем, что никто им в этом трудном деле не оказывает реальной поддержки. Один в поле не воин — в этом очень скоро убеждается каждый производственник, пытающийся бороться с приписками, незаконно повышающими процент выполнения заключенными производственных норм.

Надо побывать, как говорится, в их шкуре, чтобы понять, как им трудно и, прямо надо сказать, в существующих условиях — невозможно с успехом в одиночку бороться с этим злом приписок, обманов и надувательства государства без самого активного содействия со стороны работников и воспитателей лагерей и самих заключенных. Но этого, к сожалению, нет пока и в помине. Больше того, не так давно в системе лагерей Дальстроя существовало даже такое положение, что руководство лагерей получало премию за выполнение и перевыполнение «финансового плана» лагерей контингентом заключенных, т. е., другими словами, было лично заинтересовано в том, чтобы производственные предприятия отчисляли лагерю как можно больше средств за выполняемую заключенными работу, и поэтому, естественно, вместо того, чтобы бороться с приписками, с переплатами, с этой самой «туфтой», они осуждали ее лишь на словах, а на деле всячески поддерживали и поощряли. Нередки случаи, когда отдельные начальники лагерей вместо помощи хозяйственникам, начинавшим борьбу с приписками, осуждали их, обвиняя и плохом использовании рабочей силы, в плохой организации труда, хотя и то, и другое было нисколько не хуже, чем на других предприятиях или участках. Часто, идя на поводу у заключенных, руководство лагерей вместо объединения усилий с хозяйственниками в борьбе с приписками и за повышение хотя бы лишь интенсивности труда заключенных, всеми правдами и неправдами старались перевести относительно лучшие и дающие лагерю большой доход бригады на другие участки, где начальники «подобрее».

В результате все оставалось по-прежнему: производственные предприятия имели, как правило, перерасход по рабочей силе, а лагери — незаконные прибыли. Пока те и другие, как, например, в системе Дальстроя, находились в ведении одного Министерства внутренних дел, эти «прибыли» лагерей и убытки хозяйственных предприятий в сводных балансах главков до некоторой степени балансировались за минусом незаконных переплат, переходящих на лицевые счета заключенных и премий работникам лагерей за «перевыполнение финансового плана», но в настоящее время, когда лагери и хозяйственные организации подобных главков переходят в ведение и на баланс различных министерств, такое положение, даже с экономической точки зрения, становится совершенно недопустимым, не говоря уже о вредности и даже преступности его со всех остальных точек зрения.

Никаких изменений в этом деле пока нет. От заключенных требуется лишь одно — дать высокий процент выполнения производственной нормы, независимо от того, успешно или нет выполняется государственный план предприятием и независимо от прочих личных качеств заключенных. Заключенный может фактически даже совсем не работать, что нередко и имеет место, и получать «проценты» за счет членов своей бригады; воспитателей лагерей это не интересует, лишь бы не было нарушений лагерного порядка со стороны этого заключенного. На этом пока что и стоит все «трудовое воспитание» в лагерях. В результате: привития трудовых качеств людям, и без того весьма прохладно относящимся к трудовой деятельности, никакого не получается и из «исправительно-трудовых лагерей» люди, в особенности молодежь, выходят с крепким убеждением, окончательно окрепшим именно в лагерях, что без обмана, без «чернухи» и «туфты» не проживешь, т. е. в большинстве случаев, с еще более шаткими нравственными устоями, чем они были у них до заключения. Это несомненный факт, с которым нельзя не считаться и который необходимо обязательно устранить, изменив существующую систему установления зачетов заключенным за хорошую и добросовестную работу и внести значительные изменения по воспитательной работе среди заключенных.

III. Предложения о реорганизации воспитательной и карательной работы в местах заключения

1. Человек совершил преступление — значительное, требующее определенной, высокой меры наказания в виде более или менее длительного лишения свободы, или незначительное по своему общественному вреду, но вторичное после того, как были уже применены к нему все меры судебного и общественного воздействия для его предупреждения и исправления (судебное решение о наказании без изоляции: удержание части зарплаты на определенный срок, условное осуждение с соответствующей отметкой в паспорте, товарищеский суд, общественное осуждение на общем собрании и т. п.). Раньше он быт нарушителем уголовного кодекса, а стал после суда — осужденным судом преступником.

Но в этом случае всех преступников нельзя сразу же «стричь под одну гребенку» и отправлять в одни и те же места заключения, как это имеет место в настоящее время.

2. Должны быть созданы раздельные места заключения: исправительно-трудовые колонии или лагери — для лиц, осужденных в первый раз и не особенно социально опасных, поскольку они уже попадают в заключение; и концентрационные лагери усиленного режима для лиц особо социально опасных рецидивистов, ранее отбывавших наказания в исправительно-трудовых лагерях или колониях и неисправившихся, особо опасных бандитов и убийц, громил и погромщиков, расхитителей социалистической собственности с корыстной целью личного присвоения на сотни тысяч рублей, действительных изменников родины и контрреволюционеров, сознательно совершивших подлинные, подрывные, имеющие реальные последствия преступления против социалистического строя, государственной безопасности и советской власти.