Гули
Шрифт:
– Что не так?
– Ничего, - ответила Лиза.
– Ничего, - и она присела на локти и колени, словно собираясь подцепить носом арахис.
Она тыкалась носом в нее, целовала и облизывала. Она долго прижималась к Кэти.
Они не знали, что за ними наблюдают.
Из горла Кэти начали вырываться всхлипы и тихие звуки восторга. Она не могла это контролировать. Ее ноги напряглись от нарастающего удовольствия. Она приподняла голову Лизы, взяв её за уши. Снаружи над машиной со стороны водителя склонилась фигура, и в верхнем левом углу лобового стекла образовался небольшой круг тумана. Еще одна фигура стояла со стороны пассажира, наклонившись и вглядываясь внутрь.
Кэти прикусила нижнюю губу и застонала, мотая головой взад-вперед. Она дышала короткими, учащенными толчками. Ноги напряглись, грудь и живот покрылись испариной, она выгнула задницу, втянула живот и надавила на затылок Лизы, чтобы заставить ее делать это сильнее.
– Я люблю тебя, - Лиза остановилась, чтобы сказать это.
– Я люблю тебя, - выдохнула Кэти в ответ.
Губы Лизы двигались яростно, но с особой точностью. Она точно знала, как заставить свою любовницу кончить как следует. Казалось, каждая мышца в теле Кэти напряглась. Она позволила себе кончить, зашипев, и отдалась ровному, глубокому толчку оргазма.
Момент сменился глубоким вздохом. Напряжение, оставшееся от возбуждения, покинуло ее, как убегающий демон, и Кэти захлестнула плавная волна лени. Каждый нерв, каждая мышца, каждый сантиметр ее тела ощущали умиротворение.
Лиза села, губы ее блестели. Она провела руками вверх и вниз по бедрам Кэти и прислушалась к ее мурлыканью.
– Я люблю тебя, - сказала Лиза.
– Я люблю тебя, - сказала Кэти.
Конец наступил с маниакальной быстротой.
Глаза Кэти широко раскрылись. На ее лице отразился ужас. Она указала куда-то за спину Лизы. Она начала садиться, начала кричать:
– Там кто-то посторонний...
Затем Кэти исчезла.
Ее вытащили из машины с такой же легкостью, с какой дым просачивается через вентиляционную решетку.
Смятение и паника охватили Лизу. Она не понимала, что произошло. Она не знала, что делать. Она поняла, что находится в машине одна, хотя всего секунду назад была с Кэти.
Она посмотрела на пустое сиденье, на открытое окно, на темноту за окном, и вдруг долгий, пронзительный крик прорезал ночь. Лиза и представить себе не могла, что крик может быть таким пронзительным, таким реальным и полным ужаса. От него у нее по спине пробежали мурашки, а уши словно пронзили ледорубами.
Затем крик перешел в хриплое шипение, за которым последовала серия коротких, судорожных вскриков и, наконец, ужасный влажный звук, как будто кто-то раздирал арбузы голыми руками.
Затем наступила тишина, абсолютная тишина.
Лиза вырвалась из тисков своего страха. Она потянулась к кнопке зажигания...
Водительское стекло ударилось раз, другой, а затем разлетелось внутрь, осыпав ее мелкими осколками стекла.
Она попыталась выпрыгнуть через другое окно, но было слишком поздно. Из темноты вынырнула рука, длинная, похожая на клешню, рука всего с тремя пальцами. Она схватила ее за волосы и резко выдернула из машины.
Лиза попыталась оторваться от земли, она попыталась встать. Она размахивала руками, пиналась, цеплялась за листья, но, несмотря ни на что, ее вытащили на середину дороги. Влажное дыхание коснулось ее лица, рот, похожий на присоску, скользнул по щеке к глазу.
Рука вцепилась ей в челюсть, как клещи. Ее подняли. Другая рука коснулась ее промежности. Крик, который затем вырвался из легких Лизы, был удивительно похож на визг шин.
Губы, из которых текла слюна, вытянулись в форме буквы "О" над ее глазницей, и...
Хлоп!
...высосали левое глазное яблоко из черепа.
Глазное яблоко было проглочено целиком, а затем таким же образом был удален другой глаз.
Ее брюки были распороты и сорваны с нее. Она была изнасилована длинной, извивающейся рукой, которая раздвигала ее внутренности с таким же влажным, погружающимся звуком. Рука двигалась вперед и назад, как поршневой шток, быстро извлекая органы через влагалищный проход.
Когда брюшная полость была достаточно опорожнена, руку вытащили. Лиза судорожно задергалась на земле, как будто лежала в воде под напряжением. Она умерла, захлебываясь кровью.
Рука обхватила ее лодыжку. С вершины шестидесятифутового ореха-пересмешника две граклы наблюдали, как ее утаскивают в лес.
ГЛАВА 20
– Что?
– переспросил Курт.
Но он все равно не обращал на это особого внимания. Его отвлекла свежесть утреннего воздуха. Он стоял на краю заднего дворика и смотрел на деревья, надеясь, что дождя не будет.
– Оборотень, - повторила Мелисса. Она разбрасывала остатки своего завтрака по заднему двору.
– Знаешь, как у Лона Чейни.
"Черт".
– Почему я об этом не подумал? Теперь все, что мне нужно сделать, это сходить в оружейный магазин Шиллера и заказать коробку серебряных пуль для моего 357-го калибра.
– Я не шучу, - предупредила она, выбрасывая свою последнюю корку.
– В ту ночь, когда исчез Харли Фитцуотер, было полнолуние.
"Было ли это полнолуние? И что? Каким-то образом она узнала об исчезновении Фитцуотера и скелета тоже".
Временами он думал, что тайлерсвилльская "виноградная лоза", должно быть, так же сложна, как теленет Агентства национальной безопасности.
– Тебе следует есть свои хлебные корки, - сказал он.
– Иначе у тебя на груди вырастут волосы.
– Если ты не будешь осторожен, это у тебя вырастут волосы, и я имею в виду много волос. И зубы, и когти. И не меняй тему разговора.
– Ладно. Я думал, ты сказала, что это вампиры.
– Ну, даже я время от времени совершаю ошибки, - сказала она со своей обычной дерзостью.
– Просто взгляни на факты. Вампиры пьют только кровь; они никогда не съедят тело до костей... Но оборотни могли бы.
– Ты уверена, что не куришь траву со своими чудаковатыми друзьями? Я знаю, что в твоем возрасте не был таким чокнутым, как ты.
– Давай, смейся, - сказала она.
– Знаешь, они тоже смеялись над Браге.
"Кто такой Браге?" - подумал он.
Он бы не признался в своем невежестве.
– Конечно, Мелисса, и если я скажу шефу Барду, что оборотни съели Сваггерта и Фитцуотера, он поднимет меня на смех.
– Всего один кусочек, запомни это, детка. Я не хочу, чтобы тебя сажали на цепь в подвале каждое полнолуние.