Чтение онлайн

Эмиграция - дело страшное и горькое для большинства эмигрантов, но с точки зрения экономической науки, которая эмоции не учитывает, эмиграция - всегда убыток для той страны, откуда бегут ее граждане, и прибыль для той, где они находят пристанище. Существуют даже коли- чественные оценки для такой потери (прибыли). Цифры, предлагаемые разными источниками, весьма разнятся в зависимости от конкретных об- стоятельств, например, образовательного уровня эмигрантов, конъюнкту- ры в конкретных странах, да точность здесь и невозможна. Но даже если принять умеренную величину - 1 миллиард долларов на 10 тысяч эмигран- тов, получится, что только с волной еврейской эмиграции 1988-91 годов Россия потеряла (а Израиль, США, Германия, соответственно, приобрели) примерно 50 миллиардов долларов. Организаторов этой депортации следо- вало бы судить не по пресловутой 74-й статье УК РСФСР с ее расплывча- тыми формулировками ("Об ответственности за разжигание межнациональ- ной розни"), а по гораздо более суровым статьям того же уголовного кодекса - за причинение ущерба государству в особо крупных размерах.

Фактически, потери страны были гораздо большими, учитывая нашу и без того катастрофическую нехватку людей. Но главный ущерб оказался вообще несоизмерим с потерями, вызванными бегством евреев. Случилось то, что неизбежно должно было случиться в таком многонациональном го- сударстве, как Советский Союз: появление в России фашистских группи- ровок, явно покровительствуемых властями, откровенная фашистская про- паганда, развернутая претендовавшими на солидность литературными жур- налами и поначалу производившая ошеломляющее впечатление, - все это немедленно отозвалось в союзных республиках. Там стали бурлить и про- рываться давно копившиеся собственные национальные страсти.

И тогда Горбачев опять повел себя в своем духе: вместо решитель- ных, открытых действий, которые могли бы отрезвить национал-авантю- ристов и продлить жизнь Советскому Союзу, он позволил натравливать один народ на другой. (О плохо замаскированном участии спецслужб в организации сумгаитских, ферганских, бакинских погромов писали уже по следам событий. А иезуитское поведение Горбачева, его увертки, тру- сость, ложь у многих до сих пор на памяти.)

Как видно, он хотел, чтобы распаленные враждой народы видели в центральной власти арбитра и соперничали за ее покровительство. Он сам не понимал, какие чудовищные силы выпускает на волю. Конечно, интриги одного человека, будь то даже президент и генсек, не смогли бы разрушить страну до основания. Но они могли сыграть - и сыграли - роль катализатора разрушительных процессов. "Процессы пошли" уже по- мимо его воли. Пошли вразнос.

Общий результирующий вектор у всех этих хаотических движений, ко- нечно, был. Но в конце 80-х мы, интеллигенция, еще не понимали, куда он ведет. Мы зачитывались запрещенными прежде романами, обсуждали последние "горячие новости" постепенно рассекречиваемой советской ис- тории, напряженно следили за борьбой демократических журналов с про- вокаторскими, фашистскими изданиями. Мы прекрасно понимали: какие бы зигзаги ни выписывала "перестройка", ее конечная цель, все равно, - возобновление и ускорение научно-технического прогресса, без него у страны просто нет будущего, и этот прогресс невозможен без демократии и свободы личности.

Мы надеялись на победу разумных сил. Радовались любым фактам, ко- торые казались приметами поворота к делу. Году в 90-м промелькнуло сообщение: отказались продать японцам за миллиард долларов фонд от- клоненных заявок на изобретения. (За десятилетия их скопились сотни тысяч. ВНИИ Государственной патентной экспертизы давно превратился в похоронную контору идей. По логике застоя, спокойнее и дешевле было отказать изобретателю, чем дать ему вместе с авторским свидетельством право требовать внедрения и вознаграждения. Здесь нелишне вспомнить, с чего советовал твеновский Янки, попавший в королевство Артура, на- чинать научно-техническую революцию: "Вы прежде всего должны основать бюро патентов!") Объявили: не отдадим японцам наши идеи, сами пере- смотрим все отклоненные заявки, сами используем! Чем не повод для радости?

Радовались тому, что стали зарождаться первые научно-производст- венные, научно-исследовательские, опытно-конструкторские кооперативы и малые предприятия. Материально - совсем слабенькие, плохо оснащен- ные. Но - независимые, вольные, привлекавшие к себе творческих людей с идеями и энергичных организаторов, способных эти идеи реализовать.

А хаос нарастал, и куда вел сквозь него результирующий вектор нам стало ясно только после 1992-го, когда все окончательно рухнуло - и Советский Союз, и научно-технический прогресс. Как раз в то время я прочитал одну из книг эпопеи Азимова "Основание", написанную в 1954 году, и меня зацепило мельком оброненное замечание: "Давно известно, что, когда правящая элита начинает тяготиться политической властью, она стремится отбросить ее, чтобы захватить власть экономическую".

Это у них, там, на Западе, при вековой свободе печати и всесторон- нем обсуждении исторических процессов, еще в пятидесятые годы такие пертурбации считались делом давно известным и само собой разумеющим- ся. Мы же, советские интеллигенты, с нашей политической невинностью, с нашей неспособностью к борьбе за власть, к интригам и коммерции, с нашей полной непригодностью вообще к чему бы то ни было, кроме р е- а л ь н о г о д е л а, слишком поздно сообразили, что к чему. Да если бы и сообразили раньше, что смогли бы сделать?

Сравнивая российскую катастрофу с успешным ходом реформ в бывших соцстранах, таких, как Польша, Венгрия, Чехия, некоторые публицисты, например В.В.Белоцерковский ("Свободная мысль", N 1, 1999), одну из главных причин поразительного различия видят в том, что в соцстранах большинство населения смотрело на свою номенклатуру, как на коллабо- рантов. Там фактически произошли антиноменклатурные революции: при низвержении навязанных извне режимов элита отстранялась от реальной власти немедленно.

По-иному развивались события в России, где номенклатура была сво- ей, родимой. В 1991 году был сметен и отброшен в политическое небытие или в оппозицию только первый ряд ее представителей, старших по воз- расту и цеплявшихся именно за политическую власть. А на захват собст- венности кинулись - с использованием партийных капиталов и связей - функционеры из следующих рядов, которые за спинами стареющих стали- нистов успели добраться до рычагов, если не власти, то влияния: все эти вторые и третьи секретари, "комсомольские вожаки" и прочие "пар- тайгеноссе".

Проведенные Гайдаром о д н о в р е м е н н о либерализация цен и открытие пограничных шлюзов, впустивших в страну потоп импортных то- варов, во-первых, ликвидировали сбережения населения и сделали невоз- можным реальное участие масс в будущей приватизации, а во-вторых, омертвили и развалили производство на госпредприятиях, чем резко сби- ли их стоимость (большинство кооперативов, зародившихся в горбачев- ское время, при этом просто сгорели).

Затем настал черед приватизации по Чубайсу: были выпущены ваучеры, с помощью которых номенклатура скупила госпредприятия, используя для этого госсредства и партийные деньги и сильно занижая цену приватизи- руемых объектов. Это было криминальное, по сути, присвоение общена- родной собственности. Причем интересовали номенклатуру главным обра- зом добывающие отрасли и цветная металлургия, дающие наибольший доход на внешнем рынке. Наука и наукоемкие производства, обрабатывающая промышленность, сельское хозяйство, - все то, что составляет основу жизнеспособности страны, - было брошено без льгот и инвестиций, без защиты от западного импорта, под пресс налогов. Брошено на произвол судьбы, на погибель.

По данным Европейского информационного центра, опубликованным в Швейцарии в сентябре 1994 г., в то время не менее 60% российских ну- воришей составляли бывшие функционеры КПСС. А кроме них в дележке преуспели директора предприятий и, - что примечательно, - выходцы из номенклатуры научной, особенно из сферы экономических, политических, юридических наук, в застойные годы делавшие успешную карьеру в акаде- мических институтах и на вузовских кафедрах соответствующими эпохе методами.

Конечно, сменившие шкуру хозяева и поставленные ими распорядители оказались беззастенчивы и наглы (ученый и поэт Александр Городницкий рассказывает, как был потрясен, узнав, что бывший председатель Цент- робанка, один из главных "авторов" кризиса 17 августа 1998 года, только официально получал в год полтора миллиарда рублей, столько же, сколько весь Институт Океанологии, где работает Городницкий). Конеч- но, эта "элита" омерзительна, как омерзителен, например, моложавый наглец, бывший в 1993 - 1996 годах министром экономики, а ныне воз- главляющий какую-то финансовую корпорацию, когда он, в наши дни, раз- жиревший словно боров, хохочет с телеэкрана: "Надеетесь на воен- но-промышленный комплекс? Да что там от него уже осталось, от этого комплекса!" И, конечно, для такой "элиты" совершенно естественным оказался симбиоз с преступным миром.