Чтение онлайн

И есть только одна печаль.

Хозяин не может жить в одном теле вечно. Рано или поздно варварская сущность носителя начинает мешать Хозяину парить в высоте чистого разума. Ему все чаще приходится вмешиваться в низменную жизнь тела, и когда это начинает отнимать слишком много сил, Хозяин отрекается от носителя.

И тогда носитель должен умереть.

Тому, кто знает, что такое носить в своем теле высший разум, нет смысла жить без него. А исход высшего существа из живого тела – это нестерпимая боль для них обоих.

Но когда Хозяин отрекается от носителя и разрывает с ним священную связь, на первый план выступают низменные инстинкты.

Носитель боится смерти. Он не хочет умирать. И некоторым дается возможность продлить жизнь тела.

Обращенные в прах не имеют права жить, но высшие существа дают им это право, поскольку так нужно для выполнения великой миссии – восстановления единства гуманоидных рас.

Дело в том, что легенда о распространении гуманоидов во Вселенной остается легендой. Она не имеет прямых доказательств. Описанные в ней события относятся к темным временам.

Когда Хозяева основали цивилизацию антропоксенов, они уже имели свой нынешний вид. А варвары-гуманоиды были разбросаны по всей Галактике, и их миры не имели связи между собой.

Даже сами Хозяева не знали точно дороги к этим мирам. Но некоторые ориентиры имелись, и когда для бессмертных Хозяев стало не хватать смертных тел, антропоксены начали движение от одного гуманоидного мира к другому, приобщая варваров к свету истинного разума.

Как только Вадим Богатырев увидел инопланетный прибор связи в руках Марии Петровны, он тут же потребовал его выбросить.

– По нему нас сразу вычислят, – сказал майор, и другие члены семьи не могли с ним не согласиться.

Только Мария Петровна сомневалась, говоря, что она, как эксперт по вопросам контакта, не может бросить такую ценную находку. Но Вадим нашел выход.

– Можно спрятать его в приметном месте, а потом позвонить компетентным органам – пусть заберут.

Правда, он тотчас же вспомнил, что компетентные органы разгромлены на его глазах пришельцами, но это центральные, на Литейном. А местные, в районах, может, еще уцелели.

Вот только телефона у Богатыревых не было. Зато Мария Петровна при помощи дочерей быстро разобралась, как пользоваться прибором. Тут не было ничего сложного – все комментарии на дисплее и сенсорной панели на русском языке.

– Вот по нему и позвоните, – предложил Вадим. – А там пускай они сами соревнуются между собой, кто первый его заберет.

Прибор решили оставить в первом встречном ларьке с открытым окошком. Вадим торопил, но дозвониться до питерской милиции не удавалось.

От девочек поступило предложение позвонить в московскую милицию, набрав код Москвы и «02», а там пусть передадут по команде и сообщат тем, кто еще остался в Питере.

Но Мария Петровна придумала вариант получше. Она набрала номер мобильника своего шефа по экспертной группе профессора Горенштейна.

И разговорилась с ним о поведении пришельцев и об ультиматуме, про который Богатырева до сих пор не знала.

Но договорить им не удалось.

Вадим буквально вырвал прибор у Марии Петровны из рук, забросил его на витрину ларька и бросился бежать, схватив за руку Василису.

Хорошо, что подошвы Василисы давно огрубели от хождения босиком, иначе она наверняка сбила бы ноги от этой беготни.

Марии Петровне ничего не оставалось, как устремиться за ними. И свои претензии она смогла высказать, только когда Вадим позволил всем остановиться и передохнуть.

– Ты что, с ума сошел?! – воскликнула Мария Петровна, даже не успев восстановить дыхание.

– Я – нет! – отрезал Вадим. – А вот говорить о серьезных вещах по инопланетному каналу связи – это по меньшей мере глупо. Они же наверняка его слушают.

И остальным опять пришлось согласиться с майором.

– Но вообще мысль интересная, – заметил он. – Надо найти где-нибудь сотовый. Возможно, связь еще работает.

– А сотовые они не слушают? – спросила Василиса.

– Могут, конечно. Но сотовых линий много, и их труднее отследить. И сигнал шифрованный. Можно рискнуть. Неизвестно, когда мы отсюда выберемся…

– И выберемся ли вообще, – добавила Василиса.

– …но мне вдруг захотелось сказать этому Горенштейну кое-что важное, – закончил Вадим, пропустив мимо ушей пессимистическую реплику сестры.

Найти на Большом проспекте Петроградской стороны работающий сотовый не составило труда. Правда, трубка лежала в кармане хорошо одетого человека, но это не имело значения по военному времени.

Человек был деактивирован, и Вадим сильно сомневался, что его скоро оживят.

Мария Петровна снова набрала номер, и разговор с Горенштейном возобновился с того места, на котором был прерван.

Профессор горячился по поводу того, что власти не торопятся эвакуировать жителей Москвы, а если с этим опоздать, то будет все, как в Питере, только хуже.

А Мария Петровна отвечала: «Куда уж хуже», – однако выражала сомнение, что пришельцы в самом деле решатся на тотальное уничтожение города.

Петроградка мало пострадала от параболоидов, и если бы не пораженные голубым градом, которые то и дело попадались по пути поодиночке и группами, то могло бы показаться, что все вообще в порядке, а улицы пустынны потому, что на дворе пусть белая, но все-таки ночь.

Хотя на самом деле уже наступило утро.

– Пришельцы не станут уничтожать Санкт-Петербург, – говорила Мария Петровна в трубку. – Им нужен нетронутый город и живые люди.

Но она была согласна, что это не меняет сути дела. Все равно Питер уже не спасти. И если пришельцы такими темпами будут захватывать город за городом, то на все областные центры России им понадобится не больше полугода.

– Вопрос в том, что такое эти четыре корабля – авангард или вся экспедиция? – заметил Горенштейн. – Если вся, то у них вряд ли хватит сил, чтобы держать под контролем целую Планету.

– А им и не надо держать ее под контролем. Достаточно парализовать все население, а потом оживлять и использовать по мере надобности.

– А ультиматум о сдаче под угрозой тотального уничтожения нужен, чтобы люди испугались и вышли из укрытий прямо под струи деактиваторов, – подхватил Горенштейн.

Он уже знал, что все примерно так и получилось. Многие питерцы, узнав про ультиматум, предприняли новую отчаянную попытку вырваться из города и почти все попали под голубой град.