Чтение онлайн

В противоположнось этому, Наропа осознанно пошёл искать мастера ваджраяны и осознанно попросил его даровать учения. Он уже очень хорошо знал базовые учения махаяны, но это не удовлетворяло его. Он не просто столкнулся с Тилопой. И не то чтобы Тилопа рекламировал себя на рынке. Он не раздавал флаеры, сидя на сверкающем троне, в лучах софитов и с микрофоном в руке. Вид Тилопы, лакомившегося живой рыбой, был весьма неприятным с обычной точки зрения. Но Наропа знал, что он ищет, и он знал, что Тилопа мог дать ему это, поэтому он сознательно направился к нему и обратился с просьбой.

Если вы намеренно испрашиваете посвящение ваджраяны и вы знаете каковы ставки в этой игре, тогда вы становитесь ваджрным учеником, а кто бы ни давал это посвящение, становится вашим ваджрным наставником, или мастером. Очень важно понимать, что происходит во время посвящения. Это похоже на то, когда монах принимает обеты в традиции шравакаяны. Во время церемонии ему задают определённые вопросы: «Ты сейчас трезв? Ты владеешь человеческим языком?» Другими словами, его спрашивают: «Ты понимаешь, что ты сейчас делаешь?» Они даже спрашивают, существуете ли вы или являетесь ли вы миражом или иллюзией. Они спрашивают, есть ли у вас разрешение от вашего попечителя – царя, учителя, девушки или парня. Они спрашивают, есть ли у вас пенис или вы гермафродит, потому что вы не можете быть монахом, если вы гермафродит. Таким образом, вам снова и снова будут задавать вопросы. И только если вы соответствуете критериям, вы сможете стать монахом. Процесс передачи информации должен быть прозрачным.

Когда семья Гьялцена отправила его в монастырь в возрасте шести лет, как это делают во многих тибетских семьях, у него не было ни малейшего представления о том, во что его вовлекают. Как мог он знать об этом? Даже многие взрослые не понимают значение и цель ритуалов монашеского посвящения. Гьялцена, возможно, обрадовали новые одежды, стрижка волос, сама церемония посвящения и то, как вся семья с гордостью поздравила его. Но к одиннадцати годам Гьялцен начал понемногу понимать, что означало быть монахом. Он усвоил, что ему не следует убивать или красть, но прежде всего то, что ему не разрешается заниматься сексом с женщинами сейчас и когда-либо в будущем.

Прошло несколько лет, и однажды утром Гьялцен проснулся подростком с зашкаливающим гормональным фоном. В монастыре был телевизор, и он мог смотреть низкобюджетные болливудские фильмы, воспевающие любовь и романтику. Болливуд посеял в его юном уме идеи в духе «…и зажили они с тех пор счастливо, в любви и согласии». В обществе, в котором он жил, монашество было довольно престижным призванием, но по иронии судьбы этот престиж также привлекал и девушек. Когда что-то запрещено, это гораздо выше ценится. Гьялцен, обуреваемый гормонами, начал с ними флиртовать. Он посвящал время и энергию составлению любовных писем. И хотя одна из девушек, которая ему нравилась, жила в том же районе, он посылал письма по почте, поскольку стеснялся поговорить с ней, и так он волею судеб превратился в юношу романтичного и увлечённого.

Всё началось с невинного обмена письмами и подарками, но одно вело к другому, и в конце концов Гьялцен нарушил свои обеты винаи, переспав с девушкой. Он знал, что случится, если об этом узнают: его лишат сана, что станет позором для его семьи, его монастыря и их традиции. Бремя возможных последствий сделало признание слишком трудным, поэтому он скрыл нарушение и мучился из-за того, что поступает неправильно. С тяжким чувством вины он продолжал носить одежды, предназначенные только для монахов, и участвовал в церемонии раскаяния, в которых могли принимать участие только давшие обет безбрачия. Согласно винае, если на церемонии раскаяния присутствует хотя бы один монах с нарушенными обетами, вся церемония будет осквернена и раскаяние всех монахов будет считаться недействительным. «Я точно не единственный монах, скрывающий истину», – убеждал себя Гьялцен. Такого рода сокрытие прегрешений наверняка всегда имело место в обществах, в которых важно любой ценой сохранить лицо.

Часто люди принимают обеты ваджраяны на посвящениях точно так же, как Гьялцен принял свои монашеские обеты. Некоторые получают посвящение, вообще не понимая, что происходит, а другие делают это под давлением сверстников. Они не понимают те обещания, которые дают. К примеру, если они получили тантрическое посвящение высшей ануйоги, то относиться к женщине как к низшему существу является нарушением одного из самых важных коренных обетов. Принявшие посвящение постоянно нарушают столько своих обетов, даже не подозревая об этом! А в тантраяне последствия нарушения обетов куда серьёзнее, чем последствия нарушения обетов винаи.

Если бы я был кхенпо (настоятелем. – Прим. ред.) в большом монастыре, мне бы, возможно, пришлось объявить нарушителями обетов всех монахов. Некоторые люди думают, что единственная причина, по которой монах может быть лишён сана, – это если он вставит свой прибор в одну из трёх дырок, но точно таким же нарушением его обетов является скачивание пиратских фильмов или программ. Существует правило: не бери того, что тебе не дали. Если цена того, что взято, превышает стоимость одной порции еды, оно считается украденным. Купить и скачать фильм стоит несколько долларов, поэтому, по моему мнению, все те монахи, кто смотрит пиратские фильмы, нарушили свои обеты самаи. А теперь подумайте о всех пиратских версиях Microsoft Office на индийских компьютерах – каждая из них стоит несколько сотен долларов.

Конец ознакомительного фрагмента.