Чтение онлайн

Стеклянная дверь была закрыта только на щеколду. За дверью коридор переходил в великолепный холл. Свет, проникавший сквозь щели в ставнях, едва позволял разглядеть на стенах небольшие светлые пятна, в которых угадывались, по всей вероятности, расписанные сценами охоты панно в позолоченных рамах. Двигаясь на ощупь, Анджело наткнулся на край стоящего в центре холла бильярда.

— Я нашла нечто очень интересное, — сказала молодая женщина.

— Что же?

— Подсвечник и свечи.

Отсыревшие фитили свечей загорелись не сразу. С каждой вспышкой огнива холл рос и распускался, как цветок. Когда наконец зажглись все свечи, они увидели, что находятся в очень большой, по-мещански раззолоченной комнате. Вдоль стен, украшенных Помонами, Венерами, фруктами и дичью, превышающими натуральную величину, были расставлены кресла.

— Вот вы и опять с подсвечником в руках, как тогда в Маноске, когда я в первый раз вас увидел. Только в тот вечер вы были в длинном платье.

— Да, совсем одна. Я наряжалась. Я даже нарумянилась и напудрилась. Это помогает победить страх. Но когда я бросилась очертя голову, чтобы в конце концов встретить вас и очутиться в этом доме, я взяла с собой только юбку для верховой езды и пистолеты. Хочешь не хочешь, а поймешь, что нужно делать, чтобы спастись от холеры.

— Вы тогда произвели на меня большое впечатление.

— Это потому, что мне было страшно. В таких случаях я произвожу впечатление даже на моего мужа.

Из холла они вышли в прихожую и стали подниматься по расходящейся полукружиями лестнице. Снаружи по-прежнему лил дождь. Поднимаясь на второй этаж, Анджело напомнил, что не следует забывать об осторожности.

— Холера для меня, — сказал он, — это лестница, по которой я поднимаюсь или спускаюсь на цыпочках, чтобы очутиться перед приоткрытой дверью; я толкаю ее, и мне приходится перешагивать через женщину, от которой остались только волосы, — труп в шлеме из волос; или через белье, на которое не слишком приятно смотреть. Идите сзади меня.

Но трупов не было. Во всех комнатах постельные принадлежности были тщательно свернуты, сложены и пропитаны камфарой. Пол был чистым, стулья и кресла закрыты чехлами. В зеркальных трюмо отражалось пламя свечей и их напряженные лица.

— Мы сможем спать в постелях.

Дойдя до конца коридора, они уже чуть более решительно вошли в большую комнату, служившую гостиной; в ней было чуть меньше позолоты, чем в холле, но зато ее украшал орнамент с амурами.

— Остается только затопить этот камин и остаться здесь.

Они обнаружили даже высокую лампу с керосином в резервуаре и еще три канделябра с новыми свечами.

Анджело вспомнил, что около кухни он видел дрова в достаточном количестве. Они снова пошли вниз. Дрова были свалены около двери. Они освободили вход. Анджело ударил кулаком в дверь, и она откликнулась гулким звуком. Дверь была закрыта на ключ, но не слишком плотно, и Анджело сумел кончиком ножа отодвинуть замочную задвижку.

— Любопытно, — сказал Анджело.

Перед ним была ведущая в погреб лестница.

— Идите сюда.

Они спустились на несколько ступенек и действительно очутились в погребе: под ногами был мягкий песчаный пол, со сводов потолка свисала паутина, вдоль стен тянулись полки с пустыми бутылками. Но в одном углу песок образовывал холмик, словно под ним поселилась семейка кротов. Они разгребли песок и обнаружили целый ряд полных, тщательно закупоренных бутылок. Это было красное, белое вино и водка, по всей вероятности вишневая, а не виноградная, если судить по ее прозрачности и текучести. В общей сложности здесь было не меньше пятидесяти бутылок.

— Нам повезло. Мы наконец-то можем пить холодное, ничего не опасаясь. Если верить этикеткам, этому вину уже пять лет, так что ему не грозят никакие мушки. Так почему же и не выпить? В ту пору холеры не было. Что вы на это скажете?

— Я хочу пить еще больше, чем вы. Я с ужасом думала о нашей ежедневной кукурузной муке. Смотрите-ка, тут есть клерет.

— Действительно. Но прежде чем пить, надо поесть. Всю дорогу у нас в брюхе не было ничего, кроме глотка чая, так что радуйтесь, что у нас есть кукурузная мука. Кстати, я приготовлю поленту с белым вином. Это снимает усталость.

В ящике кухонного стола нашелся прекрасный штопор, а на полке стояли рюмки.

Но Анджело был неумолим. Он развел огонь в камине гостиной, положил рюмки кипятиться в кастрюлю с водой и занялся приготовлением поленты с вином.

— Боже, как вы стары, — сказала молодая женщина, — гораздо старше моего мужа.

Анджело был уверен, что делает именно то, что нужно, и не понимал, в чем его можно упрекнуть. Он наивно ответил:

— Это меня удивляет. Мне двадцать шесть лет.

— Ему шестьдесят восемь. Но готовности рисковать в нем гораздо больше, чем в вас.

— Я ничем не рискую, позволяя вам пить натощак. Это вы рискуете. Человек может себе позволить такой риск, если ему на все наплевать.

Полента с белым вином, очень сладкая и жидкая, как суп, выглядела очень аппетитно. Каждый глоток ее разливался по телу животворным теплом.

«Ты считаешь себя покрепче моих старых гусаров, — говорил себе Анджело. — Когда им приходится тяжко, они едят поленту с вином. Вот такие пустяки и вырабатывают характер».

Он откупорил бутылку клерета и пододвинул ее молодой женщине. Он выпил одну за другой четыре или пять рюмок густого, очень крепкого и очень темного вина; оно напоминало nobbia, но было немного мягче на вкус. Она выпила свою бутылку столь же стремительно. Ей уже давно хотелось выпить не чая, а чего-нибудь другого.

— Мой муж тоже не прочь иногда выпить, — сказала она.

— Где же он? Умер?

— Нет. Если бы он умер, меня бы здесь не было.

— Где же вы были бы?