Чтение онлайн

– Вы правы, – взволнованно ответил поручик.

Они переглянулись. Потом поручик, положив рукопись, бросился к лестнице и с грохотом взбежал вверх. Шаги затихли где-то наверху, а потом опять стали приближаться. Появившись на ступенях и тяжело дыша, Мякишев махнул рукой:

– Собирайтесь. Нам нужно срочно уходить!

– Что такое?

– Всё сходится! Мы здесь… и как раз начинается великий московский пожар восемьсот двенадцатого года.

– Вы уверены?

– Да. Смотрите!

Поручик подбежал к окну и указал вдаль. Над тёмными улицами в нескольких местах выделялись пятна такого же яркого цвета, как пачка папирос «Али». Их на глазах становилось всё больше. Один из алых всполохов взметнулся совсем близко, и на фоне пламени ярко выделился чёрный крест.

Савелий Игнатьевич почувствовал внутри холодок.

– Неужели это… наши друзья?

Прильнув к стеклу и приглядевшись, Мякишев успокоил его:

– Нет, это храм Трёх Святителей на Кулишках.

Поручик открыл окно, и в библиотеку, сбросив листы со стола, ворвался резкий порыв ветра.

– Дайте сюда пистолет, – обернувшись, сказал Мякишев.

– Зачем? – не понял рабочий.

– Не волнуйтесь. Мне нужен всего один патрон. Нет, не для себя. Кажется, я знаю, что делать.

Савелий Игнатьевич, помедлив, отдал маузер. Мякишев выставил руку в окно и, дождавшись, пока ветер переменится, выстрелил в воздух. Резкий звук разнёсся над пустынными улицами.

Они прислушались. Через несколько секунд ветер донёс с восточной стороны знакомые медовые переливы, в которые вплеталась тревожная нота.

– Всё в порядке, – пояснил Мякишев, закрывая ставни и возвращая оружие. – Я убедил старосту, чтобы они, услышав первые выстрелы, били набат, а потом уходили на восток, за реку. Нам ответили. Значит, сигнал принят.

Поручик огляделся и заметил на стене тонкую замшевую сумку. Он схватил её и стал складывать в неё пожелтевшие страницы.

– Я понял, зачем мы здесь, – сказал он. – Именно для этого – чтобы спасти от пожара «Слово…». Ну, вот. Кажется, всё.

Он обвёл глазами комнату и посмотрел на Савелия Игнатьевича.

– Идёмте.

Потушив на ходу свечи, они выбрались из особняка. Поручик нёс в одной руке сумку, а в другой – свёрток, который им дали люди в церкви.

Прямая как стрела улица уходила вдаль. А там, где висело низкое солнце, небо осветилось багровыми сполохами.

Савелий Игнатьевич, с трудом поспевая за Мякишевым, двинулся вместе с ним обратно. Уже знакомые дома оставались позади. Теперь в тёмных окнах и острых пиках заборов появилось что-то зловещее.

Ветер усилился. Стало холоднее.

– Постойте. Уж очень кости ломит, – пробормотал рабочий. – Зайти бы куда погреться.

Поручик достал и развернул ткань из-под ножен. Это оказалась огромная рваная рубаха с шитым воротом. Савелий Игнатьевич накинул её на себя, как мексиканское пончо, и поправил пистолет на боку.

– Вы похожи на американского ковбоя, – усмехнулся, оглядев его, Мякишев. – Надеюсь, мне не придётся с вами стреляться.

Савелий Игнатьевич молча спрятал кобуру под одежду. Откуда-то ещё донёсся тревожный звон колоколов.

– Давайте рассуждать логически, – говорил на ходу Мякишев. – Если это фантом, тогда всё происходит не по-настоящему… А если нет, тогда почему в городе так мало людей… Где, например, французы?

– Но пожар-то настоящий? – спросил Савелий Игнатьевич.

– Пожар… судя по всему, да, – пробормотал Мякишев и тут же воскликнул: – Проклятье, а я об этом не подумал! Мы с вами можем сгореть. Но что же нас всё-таки ждёт дальше…

Поручик не договорил. Из переулка, словно ниоткуда, появились несколько мужчин в странной одежде. Они были одеты по-старинному и напоминали конферансье в цирке – на каждом были высокие сапоги, жёлтые штаны и синяя куртка.

А у одного из них на плечах к тому же покачивались золотые эполеты. В руках у синих были длинные ружья со штыками, которые показались Савелию Игнатьевичу бутафорскими.

– Глядите-ка, Мякишев, – указывал пальцем рабочий, – похоже, тут какое-то представление.

Поручик обернулся и встревоженно сказал:

– Мне кажется, это не совсем представление. Савелий Игнатьевич, достаньте-ка ваш маузер…

– Вы с ума сошли, Мякишев? – Рабочий покачал головой. – Кто будет воевать в таком виде?

– Сегодня – никто… – отозвался поручик.

Синие уже заметили их. Человек в эполетах резко остановился и, вскинув руку, сказал:

– Вандё… фетгяф [14] .

Савелий Игнатьевич заволновался. Чужаки разговаривали на какой-то тарабарщине.

Человек в эполетах выступил вперёд. Проигнорировав рабочего и оглядев погоны Мякишева, он, вращая глазами, с недоумением спросил на странном языке:

– Кетву бонсан, дкельармэ? [15]

Поручик, вытянувшись, отчеканил в ответ:

– Мэрюс! Колон досансуасантруа дёгуниб [16] .

Незнакомец удовлетворённо кивнул, словно ждал такого ответа, и требовательно вытянул руку.

– Бон, – сказал он поручику. – Диси вузэт каптиф. Вотрэпэиси виф… Сивлетубонёр [17] .

– Пердесёмаскарад, лёфранс этанантант бьянкомну [18] … – недовольно начал Мякишев.

Но человек в эполетах покачал головой, решительно ударил себя в грудь, на которой сверкала медная бляха, и резко перебил его:

– Нузавон даменэ каптифс деванлекомт дедюронель [19] .

– Киавудоне сёдруа эсетордр? [20] – отрывисто поинтересовался у чужаков Мякишев, нащупывая на боку ножны.

– Лёмарешаль дюк детревиз! [21] – выпрямившись, гаркнул в ответ солдат.