Чтение онлайн

Однако живые распространители этих манифестов, ежеминутно рисковавшие попасть в тюрьму, на пытку и на костёр, вели, по всей вероятности, гораздо более радикальную проповедь среди своих слушателей. Сам факт распространения манифестов за пределами Чехии свидетельствует, что, несмотря на большие трудности, стоявшие на пути распространения их идей, табориты не щадили сил для привлечения союзников во всех странах тогдашней [256] Западной Европы. Удивление и восхищение вызывают подвиги тех часто остававшихся неизвестными героев из народа, которые сеяли слово правды среди эксплуатируемых и угнетённых масс феодальной Европы. Достойна изумления и высокая организационная работа руководителей и идеологов чешской Великой Крестьянской войны XV века. В те времена в Европе не существовало ещё печатного станка, и кроме всех других трудностей распространение гуситских идей усложнялось целым рядом технических препятствий.

Усиление международного влияния чешских событий вызывало злобный страх и бешеную ярость врагов. Феодально-католическая реакция, собрав все свои силы для интервенции, решила ещё раз попытаться подавить свободолюбивый чешский народ. Под прикрытием переговоров, начатых в Хебе, император Сигизмунд стал собирать новую армию для вторжения в Чехию. В этом ему оказывал деятельную помощь папский легат кардинал Джулиано Чезарини.

Ещё в начале 1431 года на имперском сейме в Нюрнберге было определено, какое количество воинов должны выставить феодалы германской империи. В мае — июне отряды феодально-католической реакции стали постепенно стягиваться к назначенным пунктам сбора у границ Чехии.

Вдохновителем захватнического похода был, как всегда, папа. Папский легат Чезарини, благословляя одной рукой крестоносные банды, другой готовился принять от Сигизмунда добрый кусок Чехии, который он выклянчивал за свои «заслуги» в деле истребления «еретиков».

О надвигавшейся опасности знали и в Чехии. Угроза нападения крестоносцев снова объединила всех гуситов. Ещё в мае Прокоп Великий начал деятельно готовиться к тому, чтобы дать агрессорам достойный отпор. Под его командованием находились полевые войска таборитов и «сирот», отряды пражан и шляхтичей-чашников, а также польские войска Сигизмунда Корибутовича.

Приведя армию в боевую готовность, вождь таборитов обратился к Сигизмунду с мирными предложениями. Последний, однако, надеясь на скорое уничтожение ненавистных гуситов, отказался вести переговоры. [257]

Понимая, какую большую опасность представляют в момент войны внутренние враги, Прокоп Великий предупредил переход крупных западно-чешских феодалов на сторону Сигизмунда, последовательно разгромив наиболее агрессивно и враждебно настроенных панов. После этого таборитский полководец распустил по домам часть своей крестьянской армии, так как приближалось время уборки урожая, и, сохранив лишь ядро своих сил, несколько отступил от границ. Это отступление усилило воинственное настроение крестоносцев, пыл которых уже успел несколько поостынуть ввиду того, что многие немецкие князья воздержались от присылки приходившихся на их долю отрядов.

1 августа 1431 года огромная (по некоторым данным, чуть ли не стотысячная) армия крестоносцев перешла чешскую границу и устремилась к Тахову. Одновременно Альбрехт Австрийский вторгся в Моравию, а с севера чешскую границу перешли войска силезских князей, осадивших Немчу и двинувшихся по направлению к Жатцу. Крестоносные армии сеяли смерть и разрушение на своём пути. Снова задымились развалины чешских сёл и городов, снова по дорогам потянулись толпы женщин, детей и стариков, стремившихся найти спасение, убежище и надёжную защиту у гуситских воинов.

Ещё до перехода войсками крестоносцев границы Чехии папский легат обратился к населению Чехии с длинным и лицемерным посланием. Елейно вздыхая о «заблудших чадах церкви», он обещал раскаявшимся полное прощение грехов и в то же время выражал надежду, что среди них найдутся приверженцы католической церкви и папы. В ответ на это последовал знаменитый манифест гуситов от 21 июля, в котором они протестовали, что их, подобно Гусу, осудили, не выслушав. Гуситы красочно обрисовали испорченность католического духовенства и подтвердили своё желание справедливого мира лишь при одном условии: гуситам должно быть дано право защищать свои взгляды на основании библии. Затем, после изложения четырёх пражских статей и предложения обсудить спорные вопросы религии на соборе, гуситы обращались к рядовым воинам врага. «Зачем, — говорилось в манифесте, — нужна вам война? Разве для защиты имущества корыстолюбивой и развратной церкви, которая нарушает заповедь евангельской бедности, стоит проливать [258] кровь?» Манифест предупреждал, что начавшие несправедливую войну получат достойный отпор и ответом на насилие будет насилие.

Прокоп Великий

В первых числах августа главные силы крестоносцев двинулись от Тахова к Домажлице и осадили город. Учитывая угрозу, возникшую в этом районе, Прокоп, находившийся 12 августа около Бероуна, 14 августа был уже вблизи Домажлице, пройдя со значительными военными силами за двое суток почти 100 километров. Такая скорость передвижения военных отрядов является беспримерной для того времени и показывает, как высоки были дисциплина, выучка и моральные качества «божьих воинов», горевших энтузиазмом и желанием изгнать [259] с родной чешской земли ненавистного и коварного врага.

Крестоносцы стояли на возвышенности. По численности они в несколько раз превышали чехов. Но кардинал Чезарини не слишком полагался на храбрость своего войска. Незадолго до решительного столкновения он писал, что сомневается не только в том, будет ли одержана победа, но даже и в том, вступят ли крестоносцы в бой. Действительно, едва только рыцари услышали грохот гуситских возов и грозный боевой гимн приближавшихся таборитов, они обратились в неудержимое, беспорядочное бегство, не попытавшись использовать ни выгоду своего положения, ни свой численный перевес.

Кардинал Чезарини, первоначально пытавшийся вселить бодрость в своих воинов, вскоре сам обратился в бегство, притом настолько поспешно, что в руки таборитов попало несколько его личных вещей, золотой кардинальский посох и даже оригинал папской буллы о крестовом походе против «еретиков».

Табориты и на этот раз получили огромное количество трофеев. Было взято свыше 2 тысяч возов, 300 пушек, много знамён и оружия, палаток, денег, золотой и серебряной посуды, одежды, провианта и т. п. Немало крестоносцев попало в плен. Опасность, нависшая над Чехией, снова была ликвидирована героическими усилиями восставшего народа. Пятый крестовый поход европейских феодалов окончился таким же бесславным провалом, как и предыдущий.

Непосредственно от Домажлице Прокоп Великий двинул свои армии на север, на выручку осаждённой Немчи. Силезские князья не дождались его и поспешили отойти. Отсюда Прокоп быстро прошёл на юг, соединился с войсками «сирот», которыми командовал Прокупек, и обрушился на Альбрехта. Последний в это время свирепо расправлялся с моравскими гуситами, убивая без разбора всех попадавшихся на его пути и сжигая сёла и местечки. Узнав о подходе таборитов, Альбрехт поспешил назад. Табориты и «сироты» изгнали его из моравских земель и преследовали до самого Дуная.

Поражение при Домажлице ещё более накалило атмосферу в соседних с Чехией странах. Именно в этот период, в 1431–1432 годах, произошло крупное восстание крестьян в юго-западной Германии (в районе Вормса и [260] Шпейера). Восстание в Рейнской области было направлено не только против католического духовенства, но и против городской верхушки. Восставшие перевозили из села в село своё знамя, и везде к ним присоединялись новые отряды. В ряды крестьян влились и некоторые разорившиеся бюргеры. Движение грозило перекинуться на соседние земли. Всюду было много недовольных среди крестьян и городских низов, а победы гуситов показали им силу сплочённых народных масс. Князья юго-западной Германии почувствовали, что им угрожает серьёзная опасность. Войска пфальцского курфюрста и других соседних князей подавили восстание вормских крестьян и варварски расправились с захваченными. Но и после этого во всей Германии было неспокойно. Сами феодалы понимали, что почва ускользает у них из-под ног и что следует опасаться всеобщего народного восстания.