Чтение онлайн

Трудно преувеличить значение гуситских войн и для развития чешской национальной культуры. Не говоря уже о сравнительно широком распространении образования среди народных масс и подъёме чешской народной литературы, музыки и песенного творчества, следует особенно выделить в числе величайших культурных достижений Чехии XV века зарождение, пусть в туманной и неопределённой форме, идеалов переустройства общества. В сокровищницу мировой прогрессивной, революционной мысли внесли свой вклад, пусть скромный вследствие условий того времени, такие сыны чешского народа, как Мартин Гуска и Пётр Каниш, словак Лукаш из Нового Града и многие другие, отдавшие свою жизнь за благородное дело освобождения трудящихся.

Поражение восставших чешских крестьян имело тяжёлые последствия для всей дальнейшей истории чешского и словацкого народов, затормозило дальнейшее прогрессивное развитие производительных сил Чехии. Во всех сферах экономической, политической и культурной жизни впоследствии возобладали тёмные силы феодальной реакции.

Больше всех выиграли от чешской реформации крупные феодалы. Чешские паны, расправившиеся с помощью [312] иноземной реакции с народными массами, усилились и обогатились за счёт захвата монастырских и церковных земель, за счёт ограбления мелкой шляхты, за счёт принижения бюргерства. После подавления вооружённого сопротивления народа паны получили возможность ещё больше увеличить свои богатства путём непомерной эксплуатации крестьянства. После многолетних войн, после зверской расправы с «мятежниками» во многих местах страны вотчинникам ощутительно недоставало рабочих рук. Боязнь нового выступления крестьян заставляла феодалов всеми способами укреплять своё социальное и политическое господство, сурово и бдительно следя за всякой попыткой крестьян сплотиться для новой борьбы. Крепостное право рассматривалось феодалами как наиболее удобный способ сохранения феодальной собственности. Католическая церковь со своей стороны объявляла крепостное состояние естественным положением крестьянина. Прямым следствием победы феодальной реакции явилось торжество крепостническо-барщинного пути аграрного развития. Только намечавшаяся в самых общих чертах к началу XV века тенденция развития Чехии по пути, наиболее мучительному для народных масс, связанному с наименее быстрым темпом развития производительных сил, — тенденция вторичного закрепощения, заявлявшая о себе резким увеличением к концу XIV века отработочной ренты на севере и в центре Чехии, теперь восторжествовала по всей стране. Победе этой тенденции способствовали перемещение европейских торговых путей в связи с великими географическими открытиями и революция цен в Европе. В XVI и особенно в XVII веке, после Белогорской катастрофы и опустошений Тридцатилетней войны, в чешских землях устанавливаются самые варварские формы второго издания крепостничества.

Творческие возможности народа были скованы цепями крепостного права. Положение крестьян было чрезвычайно тяжёлым. Для них не было защиты ни в судах, ни в органах габсбургской администрации. Они были лишены самых элементарных человеческих прав, а материальное их положение граничило с катастрофой. Войны, поборы, эпидемии, засухи и всякие стихийные бедствия постоянно стояли за спиною чешских крестьян и удерживали их на грани физического вымирания. В таких условиях чешское крепостное село могло представлять собой очень узкий [313] внутренний рынок, емкость которого возрастала чрезвычайно медленно. Крестьянин мог быть потребителем продуктов городского ремесла лишь в незначительных размерах. Это тормозило развитие товарно-денежных отношений в недрах феодального способа производства, задерживало вызревание элементов капиталистических отношений.

В результате поражения крестьянской войны чешские города понесли непоправимый урон, и темп развития их хозяйства замедлился. Всесильные паны дезорганизовали торговлю системой бесконечных ограничений, регламентацией пошлин и штрафов. Во многих местах феодалы совершенно оттеснили бюргеров от оптовой и даже розничной торговли. Поэтому на городской жизни и на всём хозяйстве Чехии особенно болезненно отразились последствия великих географических открытий и революции цен.

Зарождение капитализма в Чехии происходило в крайне неблагоприятных условиях, а кризис феодальных отношений наступил только в конце XVIII и первой половине XIX века. Ещё более задержалось социально-экономическое развитие Словакии, находившейся под гнётом своих, венгерских и австрийских феодалов. Только в наше время народно-демократическая революция в Чехословакии навсегда уничтожила последние пережитки феодализма.

Если в сфере экономики победа феодальной реакции проявилась в замедлении роста производительных сил, обнищании и разорении крестьян, в известной дезорганизации городского ремесла и торговли, то в области политической она привела к торжеству центробежных тенденций, носителями которых были крупные паны. Ослабленная в экономическом и политическом отношении, Чехия уже к началу XVI века потеряла своё ведущее место в Центральной Европе. Нельзя понять дальнейшую судьбу народов Центральной Европы без учёта тяжёлых последствий поражения чешского народа в Великой Крестьянской войне XV века. Белогорская катастрофа в XVII веке была подготовлена зловещей победой сил реакции над восставшим чешским народом на Липанском поле.

Поражение чехов в Великой Крестьянской войне привело к тому, что католическая церковь в Чехии сравнительно быстро восстановила свои позиции. Уже в 1437 году на улицах Праги можно было увидеть рясы католических [314] монахов и сутаны патеров. Во второй половине XV века церкви и монастыри снова завладели частью утраченных в годы гуситских войн имений. С переходом Чехии под власть Габсбургов католическое духовенство получило нового сильного союзника в лице австрийской феодальной монархии. С середины XVI века в Чехии появились иезуиты, а после Тридцатилетней войны католическая реакция праздновала свою победу, уничтожая последние, как ей казалось, следы «еретичества и непокорности».

Укрепление католической церкви в Чехии имело отрицательные международные последствия. Уже ко второй половине XV века выяснилось, что силы феодально-католического лагеря всё ещё велики, что международный оплот мракобесия — престол св. Петра — хотя и пошатнулся, но устоял. Реформация XVI века и Великая Крестьянская война в Германии пробили ещё более широкую брешь в здании католического фанатизма и изуверства, но и они не сумели окончательно свалить папство и его союзников. Однако было бы неправильно умалять значение удара, нанесённого католической иерархии и всему церковному зданию в XV веке восставшим чешским народом. Можно сказать без всякого преувеличения, что борьба чешских крестьян подготовила почву и наметила путь для первой всеевропейской битвы буржуазии против феодализма и его оплота — католической церкви.

Историческое значение гуситских войн определяется размахом многолетней героической борьбы народных масс, восставших против феодальной эксплуатации, католического мракобесия и национального угнетения. Международное значение гуситских войн было очень велико. Вожди крестьянских масс постоянно мечтали о том, чтобы распространить идеи чешской реформации по всему миру. Эти мотивы звучали уже в проповедях пламенного трибуна восставшего пражского плебса — Яна Желивского. О них свидетельствовали манифесты таборитов — эти замечательные образцы агитационной литературы XV века. Гуситские войны способствовали подъёму классовой борьбы крестьян и городской бедноты во многих странах феодальной Европы, в первую очередь в тех областях, где, пренебрегая опасностью и ежеминутно рискуя жизнью, действовали самоотверженные проповедники чешского народа — соратник Гуса Иероним Пражский, побывавший среди русских людей в Пскове, распространители [315] антикатолических и антифеодальных взглядов Табора, бесстрашно восходившие на костры во Фландрии, Шотландии и Каталонии. Везде, где народ страдал под гнётом феодалов и попов, слова гуситской проповеди находили себе путь к сердцам простых людей, а известия о победах их чешских братьев по классу наполняли верой в возможность успеха и решимостью бороться за своё освобождение. Во многих случаях распространение идей крестьянской войны совпадало с открытыми народными восстаниями, облегчало и ускоряло их развязывание, порой даже вызывало их.

Большое значение имела антифеодальная борьба в Словакии, зародившаяся ещё в годы пребывания крестьянских армий таборитско — «сиротского» союза на территории страны и достигшая наивысшего подъёма в конце 40-х и 50-х годов XV века, когда плечом к плечу с словацкими и чешскими крестьянами сражались украинцы, поляки и венгры… Относительная отсталость словацких земель не позволила этому движению приобрести такую силу и размах, какие имели гуситские войны в Чехии, но оно навсегда вошло славной страницей в историю словацкого народа и явилось убедительным доказательством тесных связей двух братских народов.

Гуситские войны заметно отразились и на истории соседней Польши. Немало польских крестьян, плебеев и мелких шляхтичей принимало непосредственное участие в событиях крестьянской войны, сражаясь на стороне восставшего чешского народа. В ряде мест на территории польских земель народные массы поднимались с оружием в руках против своих угнетателей. Так, в начале революционных событий в Чехии восстала беднота Вроцлава. Это движение было подавлено. Сочувствие польского народа восставшим чехам выражалось в массовой поддержке гуситских войск на территории Силезии и Великой Польши и в присоединении к таборитам отдельных отрядов, среди которых были не только поляки, но и русские, и литовцы.

При участии польского и украинского народов происходило в 1440–1442 годах крестьянское восстание в Северной Молдавии, направленное против местных бояр и польских панов. И в этом восстании мы снова встречаемся с совместными действиями крестьян, принадлежавших к разным народностям, против феодалов и их пособников. [316]

Крупное крестьянское восстание, притом непосредственно связанное с крестьянской войной в Чехии, произошло в Трансильвании (1437–1438 годы). Валашские, молдавские, венгерские, словацкие и немецкие крестьяне дружно сражались здесь против феодалов и католических попов, воспламенённые речами гуситских проповедников.