Чтение онлайн

Я же, вспоминая наш утренний разговор на манеже, судорожно пыталась сообразить, с какой стати ледейшеству запугивать меня. Потому что, если не запугивание, то что это было вообще? Или лорд Малколм Нэвесх и правда забыл ту злосчастную газету? Ох, хотелось бы, конечно, верить...

Но что-то внутри подсказывало, что история, в которую я вляпалась по уши, точнее, меня вляпали по уши, намного сложнее и опаснее чем может показаться на первый взгляд. А потому верить я никому не могу. От слова совсем. И если до сегодняшнего утра я ещё раздумывала о том, чтобы выложить всё, как есть, лорду Эскуро... в конце концов, я оказалась втянутой в грязную игру против него! То сейчас что-то настойчиво скандировало изнутри: молчи!

Зонтик, чью рукоятку я судорожно сжала пальцами, отозвался слабой пульсацией, словно верный пёс лизнул ладонь.

И я поняла, что несмотря на то, что дела мои плохи, и, возможно даже, очень плохи, я справлюсь! Разберусь со всем, что здесь происходит, распутаю клубок до последней ниточки, но добьюсь правды!

Хотя бы для того, чтобы понять, как я, Машенька Барашкина, оказалась в этом мире, ещё и феей. Как это связано с Маори. Почему Сердце Матери сейчас у дарков, у правящего дома точнее, в то время как в летописях сказано, что Маори хранится в Колыбели Фей? Темнейшество зря связал леди Фрейю Миноре магией контракта. Меня обратно не то, что Маори, самым сладким калачом не заманишь. Знаю-знаю, по закону жанра попаданке полагается изо всех сил рваться сердцем домой, в рутинные серые будни. Но давайте сперва эти попаданки вырастут в нашем гадюшнике с неубедительным названием «приют», а затем поживут в общежитии на одну стипендию...

Единственное, что напрягает - мысли о настоящей фай Миноре. Куда-то ведь она пропала? Очень надеюсь, не на место Барашкиной. Но о морально-этической составляющей своего попадания подумаю после. Когда ни мне, ни наследникам, ни Маори не будет угрожать опасность!

И ещё перед темнейшеством, как ни странно, вину чувствую.

Понятно ведь, что бывшая хозяйка тела участвовала в интригах против нового правителя. И вот вроде как, причём тут я, а всё равно неудобно. Вдобавок, хочется за «зверят» его отблагодарить.

Полагая, что наказывает меня, тёмный лорд решил мои вопросы с кровом и работой в новом мире.

И я буду не я, если не помогу ему в ответ. Может, тогда это презрительное недоверие в ледяных глазах сменится. чем-то другим.

Вот только пока не выясню, как здесь относятся к попаданцам, лучше молчать о том, что я не та, за кого меня здесь принимают.

.Перекатывающиеся под гладкой, в капельках воды, кожей мускулы ледейшества, то есть необходимость вытереть и переодеть «зверят» таки сорвала всех трёх нэй с места и увлекла к самому берегу. Там же уже был готов небольшой лагерь и даже стол был накрыт.

Я осталась одна. Аппетита не было совершенно.

Заметив, что ледейшество с влажными, заброшенными за плечи волосами, закатывает рукава расстёгнутой на груди рубашки и заинтересованно поглядывает в мою сторону, быстро отвернулась. Я уже собиралась подняться, потому что говорить с ледяным дарком снова не было ни малейшего желания, как вдруг в моё плечо ткнулся влажный нос Акишико. Я вздрогнула и на автомате почесала ларсена за ухом. Ларсен музыкально уркнул.

И тут до меня дошло, что Акишико с нами не было!

– Что, хитрюга, соскучился по «зверятам»?
– спросила я, тормоша зверя.

Шерсть у него была густющая и очень мягкая, а музыкальное урканье действовало успокаивающе.

– Кхм, можно и так сказать, - раздалось задумчивое сверху.

Вздрогнув, я узрела над собой темнейшество. С таким лицом, как будто он меня разоблачил и вывел на чистую воду.

– Испугались, леди Стрекоза?

Я нахмурилась и не ответила, отвернувшись.

– Я об утреннем инциденте, - ничуть не смутился лорд, усаживаясь рядом. И добавил: - В кабинете.

– Слушайте!
– не выдержала я.
– Если вы в чём-то меня подозреваете, так и скажите. Вызывайте жандармов, или этого вашего, как его... гранда Агресуса. Только избавьте меня, пожалуйста, от этих ваших недомолвок и подозрений!

– Агресуса?
– тёмный лорд коротко хохотнул.
– Кажется, вы взвинчены, леди Стрекоза.

– А вы сегодня капитан-очевидность.

– Вы читали газеты, - сказал он после паузы.

– Читала, - ответила я и закусила губу.

Потому что реально страшно было.

– Я, может, вас и подозреваю, - задумчиво произнёс тёмный лорд.
– Но за зверят благодарен. Понимаю, на какие жертвы пришлось пойти фее.

– Да какие жертвы!
– фыркнула я и добавила тихо: - По сравнению с.

– Я поэтому и пришёл поговорить, - перебил меня темнейшество.
– Но начать решил с признательности. За наследников. Вы всего ничего в моём доме, а «зверят» уже просто не узнать. Правда, не ожидал...
– он замялся и добавил: - И вообще, как-то по-другому всё это себе представлял...

Сижу, смотрю на воды озера. Слушаю всплески и визг, потому как кому-то на берегу, конечно же, не сидится. А перед глазами лица мёртвых фей и заголовки, один другого кошмарнее... Как следствие, нервничаю. А когда я нервничаю, я начинаю нести глупости. Но вообще темнейшество сам виноват. Меня это его «я, может, вас и подозреваю» наповал убило.

Потому что справедливо.

Скорее всего.

По отношению к предыдущей владелице тела.

Но расхлёбывать-то за ней мне!

Сердце так и сжалось от замаячившей на горизонте перспективы «приватной беседы» с устрашающим грандом!

И фоне этого ужаса эта его вежливая, ленивая какая-то «благодарность за детей» просто добила.

Вместе со всеми его запинаниями!

Представлял он, видите ли...

– Есть у меня одна фантазия, - повернулась я к тёмному лорду.
– Чеховым с Островским навеяна. И Гончаровым ещё.

– Кем-кем?

– Неважно!
– отрезала я.
– Итак, сижу я, значит, эдакой барыней в кружеве. Рядом непременно муж стоит, с усами и в пенсне - чтобы как на старинных фото. Тут нянька Малаша вводит семерых наследников. Девочки в платьицах, мальчики в матросках.

– Малаша?
– уточнил тёмный лорд несколько, эм. ошеломлённо.

– Непременно Малаша!
– рявкаю я, позабыв, что с самим темнейшеством беседу веду, в силу нервного напряжения на повышенных тонах.
– И вот они, такие, знаете, как с картинки все, выстроены по росту. И даже улыбаются одинаково. И вот Малаша делает им незаметный жест, и девочки приседают в книксенах, а мальчики сгибаются в поклонах. И нежными детскими голосами поют в унисон: «Спокойной ночи маменька, спокойной ночи, папенька». А я такая вздыхаю томно и молчу загадочно. И все молчат. Ждут. И, я, наконец, изрекаю, не глядя ни на мужа, ни на потомство: «Я давеча за Волгу смотрела. Хорошо там». И, по-прежнему, не глядя ни на кого, делаю всем, наконец, одолжение, протягиваю детям руку для поцелуя.