Чтение онлайн

– Антонов докладывает.

– Слушаю, Шурик.

– К объекту в машину возле кинотеатра «Пламя» подсела полная блондинка лет тридцати в фиолетовой шубке. Следую за ними.

– Давай, Шурик, держи только меня в курсе. Ну все, конец связи.

– Вот и все, что мы имеем, – сказала я Мещерякову.

– Да, не густо, – он скатал нижнюю губу в трубочку, – ладно, работай, я пошел.

Черная «Волга» Буторина остановилась за перекрестком. Антонову пришлось объехать его и встать впереди, чтобы не маячить перед светофором. Зато он неплохо разглядел сбитую, среднего роста блондинку в короткой фиолетовой шубке из тонкого каракуля. Она решительно шагнула к буторинской машине.

Ее пышная грудь с трудом удерживалась бортами шубки. Черные в тонкую белую полоску брюки-стрейч с небольшими разрезами внизу плотно облегали ее мощные икры. Черные боты на огромной платформе и габаритная кожаная сумка в форме баула, на которой мотались огромные декоративные булавки, резко выделяли эту блондинку из толпы.

У дамочки было ничем не примечательное лицо, если не считать ее налитых, упругих, как у затарившегося хомяка, щек и недовольно надутых пухлых губ, густо накрашенных фиолетовой помадой.

Высокомерная гримаса, подобная каменной маске, явно не шла к ее простонародной физиономии, как и весь ее претенциозный прикид, который, вне всякого сомнения, был рассчитан на привлечение внимания обремененных обыденными хлопотами граждан. Она выглядела «белой вороной» в толпе черных и коричневых курток турецкого происхождения.

Заметив в зеркальце заднего вида, что блондинка «загрузилась» в «Волгу», Антонов потихонечку тронул с места. Машина Буторина лихо сорвалась с места и, обогнав его, направилась в сторону набережной.

Через две-три минуты Буторин остановил машину у одного из домов сталинской постройки. «Фиолетовая шубка» выплыла из нее и с гордо поднятой головой вошла во двор. Через некоторое время Игорь Семенович направился вслед за ней.

«Похоже на любовное свидание», – подумал Антонов, выбираясь из своей бежевой «шестерки». Проследив за парочкой, он вернулся в машину и, набрав номер Вершининой, доложил ей обстановку.

– Сергей… извините, не знаю вашего отчества, – начал Алискер, усевшись в жесткое кожаное кресло напротив Горохова.

– …Филипович, – узкие губы собеседника Мамедова растянулись в подобие улыбки, – можно просто Сергей.

– Так вот, Сергей, как вам уже сказал Игорь Семенович, я должен задать вам несколько вопросов. Это неофициальный разговор, все, что вы мне сообщите, останется между нами. Это я могу вам твердо обещать.

Улыбка начала сползать с худого бледного лица Горохова, которое постепенно становилось натянутым.

– Я в вашем распоряжении, – он снова попытался улыбнуться, но тщетно.

Алискер прямо-таки физически ощущал, как между ним и его собеседником бесшумно поднималась прозрачная перегородка.

– Понимая вашу занятость, я сразу же перейду к главному. В прошлую субботу на даче Буторина была вечеринка, – он незаметно наблюдал за Гороховым, который при упоминании о вечеринке состроил кислую мину, – Игорь Семенович рассказал мне об этом. Вы туда приехали первым, ведь так?

– Ну и что? – вяло ухмыльнулся Горохов.

– Я хочу уточнить, в какое время вы туда приехали?

– Мы выехали около пяти, значит, были на месте не позже половины шестого.

– А во сколько на дачу прибыл Буторин?

– Точно я не могу припомнить, – Горохов беспокойно заерзал на кресле, – может быть, около семи.

– Хорошо, это можно будет уточнить у Игоря Семеновича, – без нажима продолжал Алискер. – Вы приехали заранее, чтобы приготовить все к приезду шефа, так?

– Да, конечно, – рассеянно кивнул Горохов.

– Кто помогал вам делать приготовления?

В кабинете повисло долгое молчание, нарушаемое лишь тиканьем больших круглых часов, висевших над входной дверью.

– Паша Можжевелов… – наконец произнес Горохов.

– А еще?

Снова продолжительное молчание. «Наверное, когда вы собираетесь на такие секс-пикнички, у вас более веселое настроение», – подумал Алискер.

– Можете не стесняться, я знаю, что с вами были девушки.

– Были, и что? – с вызовом спросил Горохов.

– То, что вы были с девушками, это личное дело вашего начальника и ваше, меня не интересует моральная сторона этого дела.

– Зачем же вы тогда спрашиваете об этом? – ехидно полюбопытствовал Горохов.

– Мне нужны их фамилии и адреса.

– Что-о? – глаза Горохова расширились от удивления.

– Вы хотите, чтобы я повторил свой вопрос? – невозмутимо посмотрел на него Мамедов.

Горохов покраснел от досады, чувствуя, что ему придется-таки назвать адреса и фамилии, чего ему делать очень не хотелось.

– Вообще-то мы могли бы и не поднимать вопрос с адресами, – обнадежил Алискер Горохова, – если бы…

– Если бы, что?

– Если бы вы мне рассказали о кассете.

– Какой кассете?

– Об обычной видеокассете, которая стояла вместе с другими.

– Я вас не понимаю.

– Постарайтесь вспомнить, – потихоньку напирал Алискер, – на ней еще была надпись латинскими буквами.

Горохов изобразил на своем лице глубокую задумчивость, всем своим видом давая понять, что ничего не знает о кассете.

– Там у Буторина этих кассет сотни две, наверное…

– И все с такими надписями?

– Ну… с разными надписями.

– Ладно, видит Бог, я хотел как лучше, – с сожалением произнес Мамедов, – тогда давайте адреса.

– Погодите, – Горохову очень не хотелось говорить про эту злополучную кассету (черт его дернул вставить ее в видеомагнитофон), но ведь если не скажет об этом он, то проговорится Паша. И если его он мог как-то предупредить, чтобы не болтал лишнего, то девиц из общежития книготоргового техникума увидеть раньше Мамедова ему явно не удастся. Он пребывал в состоянии фрустрации, не имея ни малейшего представления, как выбраться из подобной ситуации. Если шеф узнает, что это он был инициатором просмотра…