Чтение онлайн

— Но знаете, я совсем не удивлен его равнодушием к вашей судьбе, — яростное возмущение девушки прошло мимо Крэйна, как параллельная линия в эвклидовом пространстве. — Трепетное отношение у него возможно только в сторону его личных нравственных и идейных соображений. Люди, имена, судьбы… Он убьет, уничтожит каждого, кто окажется несогласен с его видением мира. Прокурор, судья и палач в одном лице. Он взял на себя право казнить и миловать — и почему? Потому что абсолютно уверен в свой правоте. Кто я по сравнению с ним? Это я-то — чудовище? Вынужденный сожалеть о каждой принесенной в жертву жизни ради блага всего этого мира?

— Ты пытаешься скормить наш мир ожившему кошмару шизофреника, — ответила Виктория, одним только движением ладоней заставляя кирина медленно, практически незаметно подплывать ближе к Столсангу — миллиметр за миллиметром.

— Мне однажды что-то и похуже снилось… — вполголоса произнес Ранмаро.

— …просто ожившему кошмару, — немедленно поправила себя Виктория. Тоже вполголоса.

— Дженази в один миг уничтожил целый город — только потому, что оказался против его древних обычаев, — ответил Крэйн с каменным выражением лица. — Прекрасный древний город, сияющий, сверкающий огнями совершенных технологий и совершенного устройства. В один миг убил тысячи мужчин и женщин. Тысячи детей и стариков. Без тени и капли сомнений. Мой город. Мой Дрэм-Кьеко. Всю мою семью… — голос Столсанга дрогнул. Уголки фиолетовых глаз предательски заблестели. — Вы не смеете называть чудовищем меня — и пытаться оправдать его. После всего, что он совершил.

На это не нашлось ответа ни у Юрики, ни у Ранмаро, ни у Виктории. Внезапно они втроем осознали, что несмотря на то, что знают о Дженази так много, все же знают о нем поразительно мало.

— Но ведь и не мне одному жаждать справедливого суда для убийцы Великих Домов, — уже более спокойным тоном продолжил Крэйн. — Ведь вам ли защищать его, наследники Великого Дом Лэйт? Чей клинок прервал жизнь вашего блистательного деда Валериана? Кто убил старших братьев и сестер ваших отца и матери? Касьян Лэйт, Аргус Лэйт, Аврелия Лэйт — я знал их. Я помню их. А вы… Вы хотя бы слышали их имена? Вы хотя бы знали, что у вас были дяди и тетя?

— Ну конечно они знали… — Юрика немедленно попыталась возразить, но краем глаза поймала застывшие выражения лиц Виктории и Ранмаро — и осеклась. — То есть как?..

— Даже ваша прабабушка — несчастная, забытая всеми, Последняя Из Рода Лэйт — Лэйла. Он убил ее, — каждое новое слово вбивало в сердце тяжелый железный гвоздь. — Вы, истинные наследники Великого Дома Лэйт — почему вы пытаетесь помешать мне? Позвольте мне восстановить справедливость в этом несчастном мире, ставшем жертвой тех, кто использовал свою неправедную силу ради разрушения его исконных устоев. Позвольте мне вернуть то, что принадлежит вам по праву.

Крэйн протянул им свою руку — не только Ранмаро и Виктории, но и Юрике тоже. Он улыбался им, открыто и искренне, и они ощутили, что от него больше не исходит угрозы. Что он… совершенно честен и искренен. Юрика отказывалась признать, что Столсанг говорит правду — и все же чувствовала, что это так.

Сердце встряхнул короткий и сильный разряд, слабая молния предчувствия пронзила ее грудь — так ее тело отозвалось на другую молнию, которая набирала силу далеко внизу. «Просперо!» — промелькнуло у нее в голове, уже после того, как она крикнула «Берегись!» — не только брату и племяннице, но, к ее глубокому личному ужасу, и Крэйну. И он успел качнуться назад корпусом, убирая с траектории удара голову.

Воздух вспороло сверкающее синими разрядами длинное — не менее пяти метров в длину — остро заточенное копье. Оно пронеслось с сантиметре от лица Столсанга, расчертив его полосами ожогов от хвостов плазменных дуг. Юрика похолодела: если бы не ее вскрик, копье пронзило бы Крэйна. И энергии, заключенной в нем, хватило бы, чтобы сразить врага. Она отчетливо ощутила эту невероятную мощь, которая никак не могла принадлежать Просперо — и все же принадлежала.

Она спасла Крэйну жизнь.

— Благодарю… — прошептал Столсанг. Его глаза были широко раскрыты, темные зрачки расширились от понимания того, чего он только что избежал. И благодарность его было искренней.

Юрика не смогла вымолвить ни слова. И проводила взглядом чародейское копье. Оно уже исчезло из ее поля зрения. Утонуло в бесконечной черноте спирального лимонного облака. В его сердце.

— Не стоит благодарности… Я просто убрала препятствие. Инспектор Эспозито меткий стрелок, но это совсем не то же самое, что бросать острые палки, — она уже увидела, как тускнеют и исчезают черные искры, льющиеся сверху. И как исчезает это пугающее черное сияние. — Хотя он все-таки попал.

А потом все они услышали крик. Вопль дикой, невыносимой боли, словно в глаз вонзили раскаленную иглу. Они услышали его не ушами, а словно самой душой, и всем телом. И ощутили эту боль как свою собственную. Всего на миг, но этого хватило, чтобы понять, что тому, что скрывается за тьмой этой кошмарной бездны, в сотни, в тысячи раз хуже и больнее.

Тот, кто наблюдал за ними сверху; тот, кто помогал Крэйну; тот, чью силу он использовал — пусть и частичку, нелепо смешную — то существо было поражено и ослеплено. И тьма в центре желтой спирали исчезла, а само облако — немедленно рассеялось.

То есть, оно рассеивалось в процессе того, как все, что было поднято им в воздух на высоту около пяти километров, начало падать обратно на землю.

— Он падает, — произнесла Юрика, провожая взглядом летящего вниз Крэйна. Кирин, на котором они сидели, парил в воздухе сам по себе, так что исчезновение гравитационной силы облака на них не сказалось. И почти сразу опомнилась. — Надо спасать остальных!

Просперо всегда считал, что не боится высоты. Ему по роду службы приходилось прыгать со второго этажа на асфальт, он мог спокойно посмотреть вниз с крыши многоэтажки, и без особой дрожи в руках и ногах взобраться на строительные леса в погоне за подозреваемым. Ему не раз приходилось сталкиваться с высотой, и он был уверен, что не боится ее — в то время, как отдельные люди испытывают головокружение, просто взобравшись на табуретку. И не могут спокойно спуститься с обычной лестницы в подъезде.

Например, его старый знакомый по службе, Энрике Шосс. Тогда еще совсем молодой парнишка, младший помощник одного из его коллег. Однажды от него потребовалось взобраться на чердак жандармерии по четырехметровой вертикальной лестнице. Наверх он поднялся без проблем, а вот когда пришло время спускаться, запаниковал: ему показалось, что лестница под ним шатается. Он проторчал наверху два часа, не помогали ни уговоры, ни советы, ни угрозы. Только когда старик Роберто полез за ним, дело сдвинулось с мертвой точки. Слезал Энрике с закрытыми глазами, придерживаемый за шиворот старым жандармом.

Просперо с коллегами долго посмеивался над незадачливым парнем. И подумать не мог, что однажды поймет, что тот чувствовал на самом деле. Всего-то и нужно было, что проверить на себе действие высоты, превосходящей четырехметровую лестницу в тысячи раз.

Крэйн Столсанг использовал силу своего покровителя — и гравитация поменяла свое направление. Замок начал разваливаться, поднимаясь вверх камень за камнем. Немного медленнее ускорения свободного падения, направленного к центру планеты, но тем не менее: верх и низ поменялись местами. Юрика, Ранмаро и Виктория мгновенно приспособились к инверсии притяжения, а вот он не смог. Только что опора была прямо под ногами, а теперь он падал в бездну глубиной в несколько километров, и то, что было полом, стало сводом мгновенно изменившегося мира. И внизу его ждало такое знакомое лимонно-желтое облако с чернотой в сердцевине.