Чтение онлайн

— Ну что, нашел? — спросил он нетерпеливо.

— Да, — ответил Дженази. — Сейчас попробую вытащить.

Его брови удивленно поползли вверх, когда осколок косы Раббена не поддался с первого раза, а когда он попытался во второй, Белгорро показалось, что ему сейчас оторвет руку.

— Засел намертво, — вынес свой вердикт Дженази.

— Только не говори, что мне теперь придется с ним всю жизнь ходить, — возмутился ярмир. — Из-за него я не могу нормально рукой пошевелить.

— Это только так кажется. Ты привыкнешь.

— Ты что, уже сдался? Дженази, я тебя не узнаю…

— Этот осколок уже стал частью тебя, — ответил гата, разводя руками. — Твоя кость попыталась срастись сразу после ранения и металл зажало, словно в тисках. А если бы я мог ломать твои кости, то был бы сильнейшим в Гвардии.

— Что, правда не можешь? — не поверил Белгорро. — Даже теперь?

Рана, оставленная на его плече пальцами Дженази, затянулась, и ярмир проверил, свободно ли двигается рука. Неприятное ощущение от присутствия внутри чужеродного тела осталось, и он недовольно хмурился.

— Можем попробовать еще раз, когда я буду в лучшей форме.

— И когда же это будет?

— Никогда, надеюсь. Кстати, что за странные слухи о том, что ты планируешь войну с Судо?

— Это просто слухи, — поспешил с ответом Белгорро.

— Газетчики считают иначе. Кое-кто даже утверждает, что ты стараешься разжечь конфликт до той черты, после которой в воздухе засвистят бомбы.

— Если бы я действительно хотел войны, то не стал бы дожидаться создания ядерного оружия. Просто мне нужно было подчеркнуть готовность Федерации применить новую дубинку. Может, после этого там, на Юге, хоть немного одумаются. Представляешь, «Стая» пару лет назад едва не совершила вооруженный переворот сразу в трех южных республиках! Ришари спонсирует массу криминальных организаций на моей территории, терроризм и наркоторговля скоро станут бедствием национальных масштабов.

— Мне кажется, ты преувеличиваешь, — возразил Дженази. — Твоя Федерация, на мой взгляд, вполне благополучное государство.

— Ты не был на юге, — Белгорро заскрежетал зубами. — Там она запустила свои когти еще и в политическую оппозицию. Если бы «Молот» не устранял вовремя особенно глупых перебежчиков, могла бы произойти гражданская война. Иногда я подумываю о том, чтобы установить в стране диктатуру. Свою.

— Ты уверен, что это все приказы Ришари?

— А кто еще? — возмутился Белгорро. — Ее власть над Судо безгранична.

— Абсолютная власть не равно всеведение, — покачал головой Дженази. — Ей никогда не была интересна политика, и она особо не вникала в тонкости экономических и политических процессов. Уверен, она просто назначила на ключевые посты тех, в чьих способностях более-менее уверена, и предоставила им полную свободу действий. А так как среди подобных известных ей личностей полно Столсангов и Сатронгов, могу предположить, что тот же Крэйн уже давно ведет свою игру. Если еще жив, конечно же.

— Жив, — мрачно подтвердил Белгорро. — Играет роль верного пса Богини Юга. Знаешь, до меня давно доходят слухи, что Ришари самоустранилась от управления Судо, но я им не верю. Просто не верю. Ты понятия не имеешь, какой она стала.

— Может быть, — со вздохом ответил Дженази. — Ты вот тоже изменился. Что на тебя нашло?

— На меня? — удивился Белгорро. — Ничего на меня не нашло, я всегда был таким. Просто Фридрих заставил меня забыть об этом своими подлыми манипуляцими. Мне две тысячи лет, Дженази. Как ты думаешь, чем я занимался до того, как пойти у него на поводу?

Ответом ему было изумленное молчание.

— Я был так называемым духом-хранителем Эбреи.

— Стеклянной пустыни в Дакиэрро? — уточнил Дженази.

— Она стала такой после атомной бомбардировки княжества Великим Домом Бронзлевен. Я никому не рассказывал эту историю. У каждого из нас были веские причины вступить в Гвардию.

Дженази покачал головой.

— И теперь, после всего, что было в прошлом, ты запугиваешь атомной войной несчастных по ту сторону океана.

— А что еще мне делать? Дженази, Гвардии Хаоса больше нет, и мы теперь противостоим друг другу руками людей, большая часть которых никогда не видела нас в живую, не то что в бою. И это хорошо. Это правильно. Зачем им знать, что я могу уничтожить половину Судо без применения технических средств? Это вернет человечество на полторы сотни лет назад, когда мы еще были Гвардией. В эру страха и ужаса. Лично я не хочу этого.

— Ты прав, перспектива неприятная, — не мог не согласиться Дженази. — Тогда люди не могли заснуть, зная, что ты или Глория находитесь на том же континенте, что и они.

— К слову о Глории… Когда она узнает, что ты вернулся, то найдет тебя и потребует голову Ришари. Или попытается заполучить твою. Данная перспектива меня не радует. Догадываешься, почему?

— Я постараюсь покинуть Вердиро до того, как это случится, — с серьезным видом заявил Дженази.

20:15, 19 июля 1014 года, пятница. Федерация Вердиро, республика Талли, Фламби, резиденция Великого Дома Лэйт.

Когда хозяева и гости дома семьи Лэйт собрались в одном зале за вечерним чаепитием, Юрики хватило всего на полчаса. Ранфарг Белгорро и Ранмаро как могли поддерживали беседу, делясь историями и сыпя шутками, но на фоне безрадостного настроения остальных все это выглядело несколько неестественно. Дженази сидел в своем кресле, уставившись в одну точку, и ни на что не реагировал; Рыков был страшно рассеян, отвечал на фразы Ранфарга и Ранмаро невпопад или с запозданием — его реакция на вопрос о том, как именно он попал под выстрел дрона, наступила только через пять минут, когда все об этом уже успели забыть; Виктория сидела мрачнее тучи; темную ауру безмолвствующей Валерии, казалось, можно было потрогать руками.

Когда племянница Дженази поняла, что никто не собирается искать способ развеять создавшуюся атмосферу, то вежливо, как могла, извинилась и сказала, что идет спать.

Едва закрыв за собой дверь спальни, Юрика ощутила страшную тяжесть, опустившуюся на плечи, насыщенный событиями день дал о себе знать. Раздеваясь на ходу, она доковыляла до кровати и рухнула на нее, готовая провалиться в спасительный сон. Вот только ни сразу, ни через пять, ни через десять минут это не произошло. Тело отказывалось двигаться, а вот мозг продолжал взбудоражено работать, неспособный освободиться от слишком ярких впечатлений. Самым сильным был образ огромной красной рыси с зелеными глазами, Юрика нет-нет, а вспоминала царивший в лесу черных деревьев холод, на фоне которого столь запоминающимся был жар, исходивший от тела зверя. И именно память об этом тепле помогла девушке провести мысленную нить к медведю-великану, его мягкой шерсти, на которой ей так удачно пришлось прокатиться.

— Дан Даркенвэй, — вспомнила она его имя и снова испытала то странное чувство, которое пережила, когда порожденный медвежьим дыханием клочок белого тумана растворился в ее руках.

Внезапно темная комната озарилась тусклым светом, и подняв голову в поисках его источника, Юрика с некоторым удивлением обнаружила, что им являются ее руки. С некоторым замешательством она свела их вместе, ковшиком — как тогда, в лесу, и в ее ладонях вновь возник странный подарок Дана. Стараясь рассмотреть бесформенное светящееся нечто получше, девушка приблизила ладони к глазам, и через пару секунд смогла увидеть, что в недрах облачка мелькают, перетекают из одного в другое образы, символы, размытые фигуры. Еще через несколько секунд они стали более четкими, вещественными, налились красками; когда именно исчезла грань между реальностью и тем, что показывал ей подарок Дана, Юрика не заметила.