Чтение онлайн

«Увы, но идея заставить Дженази задохнуться наивна до смешного».

Еще Ичиро наконец обнаружил в себе способность генерировать электрический ток — мистическое искусство, в котором его мать достигла невероятных высот. Она могла испепелить человека на месте или увеличить скорость прохождения нервных импульсов по тканям организма до такой степени, что мир, по ее словам, замирал на месте, и только она могла двигаться, способная увернуться не то, что от пули, но даже от удара молнии. По сути, она сама становилась ею, и лишь другие Гвардейцы были способны пережить ее атаку.

«Если я смогу понять, как она это делает, то прекращу все это, — понял Ичиро. — А времени у меня более, чем достаточно».

12:30, 20 июля 1014 года. Федерация Вердиро, республика Талли.

О том, что он не может умереть вне Волчьей Зимы, Дженази узнал, когда ему было двадцать с небольшим, во время странствий по миру в качестве ученика Кенсэя. Но тогда его сила была слишком мала, а знания скудны, чтобы он смог осознать, какие бесконечные возможности оказались в его распоряжении. Да и особенных планов на будущее он не строил, ведь в то время он лишь следовал за учителем и тщательно запоминал все, что видел и слышал, и неустанно, день за днем, осваивал потенциал крови г'ата.

Потом их пути разошлись, и Дженази оказался перед сложным выбором: остаться в том месте, которое он мог бы назвать своим домом, или же продолжить путешествие, следуя образу жизни Кенсэя. И он выбрал второе, при этом так и не дойдя до понимания разницы между ним и собой.

Потом он встретил Ришари, и следующие семьдесят лет, которые они провели вместе в качестве Гвардейцев, он искренне желал навсегда вычеркнуть из памяти, если бы только не чувство вины, настолько бесконечное, что даже смерть не могла стать искуплением — только сотни и сотни лет жизни, посвященные поиску способа возместить тот урон, который он нанес этому миру.

Сейчас ему уже больше двухсот, а путь искупления все еще не найден. Разве что найдется способ стереть его существование из самой реальности, сделать так, чтобы в этом мире и не было его никогда.

Невозможно.

Дженази понимал, что время лечит. Спустя тысячу лет его уже не будут так волновать лица всех, убитых им за годы нескончаемых войн во имя мира на этой планете. Потому что они будут скрыты под океаном других лиц, убитых им в новых сражениях. Время идет вперед, жизнь продолжается — жизнь существа, которое не мыслит себя без меча в руках.

Разумеется, он пытался измениться — после смерти Винсенты. После смерти Нолы. Но кровь все равно брала свое и повод сражаться появлялся снова. А когда его не было, он готовился к его появлению. Тренировался. Оттачивал навыки. Двести лет, потраченные на совершенствование боевых навыков, способствовали тому, что Дженази все реже встречал противника, способного ему противостоять, и зная это, он не мог не испытывать чувство удовлетворения своей силой.

Двести лет странствий. Двести лет сражений. Двести лет, за которые он так и не научился водить и играть на музыкальных инструментах. Рисовать. Петь. Танцевать. Построить корабль, способный долететь до планеты в этой же звездной системе, он также не сможет. Да и простой парусник тоже. У него вообще нет глубоких научных знаний в какой-либо области, за свою жизнь он так и не получил того, что принято называть образованием.

Казалось бы, для бессмертного все это — лишь вопрос времени. Оно обязательно найдется, надо лишь дождаться подходящего момента. Вот только Дженази уже осознал простую истину: время обязательно найдется, если ты этого действительно хочешь. А он определенно не хотел тратить время на вещи, которые бесполезны в его личной войне.

Хотя научиться водить определенно следовало. Например, на тот случай, когда нужно отправиться вместе с семьей на значимое для всех них место. Если уж не овладел техникой создания стабильных пространственно-временных переходов, то будь добр тогда самостоятельно сесть за руль, а не просить Просперо.

Инспектор оказался единственным в их компании, кто мог управлять микроавтобусом, на котором они решили доехать до места назначения.

Ранмаро болтал почти без умолку, но у него были на то веские причины: дорожная тряска и Юрика с Викторией, помещенные в тесное пространство салона, оказались опасным сочетанием. Если он затихал более, чем на три минуты, девушки начинали искать повод, чтобы сцепиться в словесной перепалке, победителей в которой быть не могло, а пострадавшими становились все. В первую очередь сам парень, потому что и та, и другая сторона взывали к нему в качестве союзника и свидетеля, а отказ его от участия воспринимался как самое настоящее предательство. Участие тоже становилось, поэтому Ранмаро всеми силами старался заполнить тишину собственными комментариями по поводу пейзажа за окном, встречных машин на трассе, городов и поселков, через которые они проезжали; интересовался мнением Дженази, Валерии и Просперо, вспоминал разные забавные случаи из своей жизни, а когда они закончились, требовал того же от них. Его дядя и тетя, которых совместная поезда стесняла не меньше, отмалчивались, а вот помолодевший инспектор оказался настоящим спасителем, и когда Ранмаро выдохся, Просперо, целый час рассказывал историю расследования убийства семейных пар по всему Эломасу и соседних с ним республик.

— Да этот парень просто монстр какой-то, — сказал Ранмаро, когда история подошла к концу. — Выжить после двух ранений в голову! А доктор этот тоже хорош… Зачем второй раз надо было его спасать?

— Он поступил, как настоящий врач, — ответил Просперо, не отрывая взгляда от дороги. — Есть в этом что-то, когда человек следует своему призванию до самого конца.

— Ага, а убийца опять сбежал и теперь, наверное, опять что-то замышляет. Убить столько людей и не понести за это наказания! Неправильно это.

— Наш мир вообще несправедливое место, — ответила на это Юрика. — Наверное, потому, что у таких чудовищ есть близкие и друзья, которым все равно, какие преступления они совершили. Вот, например, господин Ранфарг… — и тут Юрика резко прикусила язык.

— Ты о чем? — переспросил Ранмаро, но девушка развивать мысль дальше не собиралась.

— А, забудь, — и украдкой посмотрела сначала на Валерию, а потом на Дженази. Но те, похоже, не слушали.

— О том, что Белгорро был Гвардейцем, — ответил внезапно Дженази. — Ты никогда не думал, сколько людей погибло от его руки?

— Но ведь тогда шла война… — промямлил Ранмаро. — Приказы там, все такое…

— Как по мне, это не оправдание, — вмешалась Виктория. — У человека есть право выбора. Да и кем нужно быть, чтобы заставить Ранфарга Белгорро выполнять приказы, которые ему не по душе?

— Императором Фридрихом? — предположил парень?

— Никто из нас не подчинялся слепо приказам, — ответил Дженази, и в салоне резко упала температура. — Мы следовали своим убеждениям. Оправдания нам нет.

Валерия оторвала взгляд от пролетающей за стеклом равнины с редкими одинокими деревьями и вкраплениями сельских домиков с приусадебными участками.

— Но все же вы и не всегда их выполняли, — сказала она. — Все-таки я еще жива как раз по этой причине. Ты ведь помнишь день, когда мы встретились во второй раз?

Дженази ничего не ответил. Он был потрясен. Удивлен. Растерян. Он часто собирался рассказать ей всю правду о судьбе ее отца, но каждый раз останавливался, не чувствуя за собой права хоть как-то оправдаться. А теперь она сама начала делать шаги навстречу, правда, вспоминая уже другие обстоятельства.

День, когда он встретил Валерию и Кристиана во второй раз. День, когда он впервые встретил Нолу.