Чтение онлайн

— Вот именно про тот случай я речь-то и веду… Сыскал я место, где англичанин сей пропал! Не просто тати лесные его на узкой дорожке подкараулили. Дело все произошло на постоялом дворе. Верно вы подметили, ваше сиятельство: не один он был. Пятеро! Сам барон да четверо сопровождающих, парни здоровенные да к драке привычные. Однако ж мало им то помогло. Тех, что во дворе караул несли, злодеи неведомые ножами закололи. Да тихо так — никто и ухом не повел. А уж опосля того в дом лихоимцы вошли. Да ножами же всю прислугу баронскую и порезали. Сам барон, видать, в драку вступил. Да не рассчитал. Единственный он был, кого застрелили. Да ловко так — выстрела того внизу и не слышал никто.

— Сие, конечно же, прискорбно, Петр Нилыч, да только к нашим-то делам какое отношение имеет? Не генерал-прокурору же по лесам за татями гоняться!

— А вот вы и прикиньте, ваше сиятельство. Сколь, по-вашему, многочисленны нападающие те были?

— Откуда ж мне знать, друг мой? Чай, я туда не заглядывал, англичан тех не видывал. Ну, уж с десяток-то так или иначе, но присутствовал. В противном разе не справились бы они.

— Двое их было, ваше сиятельство! Мужчина крепкий, что с бароном любезничал, да вьюнош худенький, что внизу всю прислугу в страхе держал.

— Что — настолько страшный да злой?

— Обхождением вежливый да нешумный. Росту невеликого. Однако же не кто иной, как он тех англичан, что во дворе караулили, и порезал! Мужчина-то внизу все это время сидел да никак себя не обозначал. А как вьюнош тот на пороге возник, так с обеих рук ножи-то и кинул. И сразу одного англичанина на месте убил. Второй в плечо пораненный был, но за пистолетом полез — молодец! И вот тут уже мужчина в драку сунулся. Тоже ножами кидаться горазд. Раненного так с ходу-то и приколол. Аккурат в горло кинжал прилетел. Как раз он наверх бросился, баронета предупредить желаючи. Но не добежал. Так на лестнице и помер.

— Прискорбно сие весьма. Однако ж связи никакой с делами нашими пока не усматриваю.

— Об том дальше, ваше сиятельство.

— Ну-ну?

— Когда я сей постоялый двор исчислил, хозяин там уже другой обретался. Пустой постоялый двор он занял — не было там никого из ранешних обитателей. И куда прежний владелец со всем семейством исчез — не ведал он. Сызнова искать пришлось… Нелегкие сии поиски оказались, весьма даже нелегкие. Жадность прежнего хозяина сгубила — продал он лошадей, что в карету баронета запряжены были. А на тех лошадях — тавро! Ему б их в лес прогнать, тогда уж все — ищи-свищи! Ан, бес попутал… денег ему еще захотелось. Вот, через тех лошадей, мы и поняли, где пошукать надобно. Нашли… и продавца сыскали. Пришлось ему внятно растолковать — куда его страсть к наживе завела, и чем это все может ему и семейству его обернуться. Тут он совсем иначе запел! Дабы не объявили его душегубом, все, как есть, поведал и место, где англичане убиенные закопаны, показал. Деньги, убивцами ему даденные, принес. И немало тех денег-то оказалось! Щедрой рукою ему за молчание отсыпали!

— И что же дальше? — заинтересованно приподнял бровь Куракин.

— Дальше… стали мы с его семейством разговоры говорить. Кто что ведал, да об чем измыслил. Простые-то люди, ваше сиятельство, иной раз куда как наблюдательные бывают! Особливо, когда от этого их дальнейшее благополучие зависит. Вот и рассказала нам трактирщикова дочь старшая, что один из душегубцев тех — не вьюнош вовсе!

— А кто же?

— Женщина то!

— Петр Нилыч, да господь с тобой, где ж такое видано-то?! Женщина? Зело то особливое обстоятельство может быть… Хотя в наших палестинах, конечно, не в пример просвещенным Европам, не такая уж редкость. Недавно, доносили мне — на реке Белой, в Уральских краях, ватагу разбойничью воинская команда прикончила. Шибко злые дела разбойники творили… А атаманом той ватаги — девка была! Да такая, что не хуже мужика драться могла… Так живая и не далась: когда уж все кончено было — двух солдат ухватила, да с утеса, где их прижали, в реку кинулась… И — между прочим! — не нашли ее тела мертвого опосля!.. Да токмо, не ошиблась ли трактирщица твоя? На допросах, чай, сам знаешь — много всего чудесного люди поют… Одно дело — разбойница отчаянная, с ватагою своею, в это еще поверить можно. А здесь — хладнокровная душегубица, в одиночку нескольких мужиков здоровенных недрогнувшей рукою к праотцам отправившая. И солдат не всякий тако сможет…

— Не объелась она, ваше сиятельство! Очень даже толково все поведала! Иначе девица себя ведет, нежели вьюнош — даже и молодой! Иначе ходит, да и голос не такой. Опять же — волосы длинные под шляпой прячет — отчего? Я тоже споначалу не поверил. Обрядил в кафтаны одинаковые двух девиц, и мальчишек пяток — да и со спины их девке той показал.

— И что же? Узнала она кого?

— Безошибочно, ваша светлость! Да не единожды так было!

— Хм… девица, говоришь…

— Другое еще скажу! Девица та, покудова дружок ее баронета стращал, на столе сидела, да пистолетами трактирщикову семейству грозила. И что интересно! Куда бы каждый из них ни дернулся — так в лицо ему ствол пистолетный и смотрел! А их — пятеро! Всех сразу девица на мушке держала, да ловко так! Я про такие чудеса и не слыхивал ранее…

— Да не ты один…

— Истинно говорю! Взял я ту трактирщицу в оборот. Много чего она поведала, ан самый сок уже под конец вышел. Видела она ту девицу! Уже опосля…

— Где?!

— Здесь, ваше сиятельство, — в Санкт-Питербурхе! В платье господском…

Сонная и тихая улица в полдень выглядела совершенно пустынной и оттого каждый появившийся на ней человек неизбежно привлекал к себе внимание. А уж карета, в неурочный час проехавшаяся по ней, — и подавно. Тем не менее, карета эта появилась на улице дважды. Оба раза она, неторопливо покачиваясь и переваливаясь на ухабах, проследовала из конца в конец, словно бы заплутавший кучер искал какой-то дом. Окна ее были плотно занавешены, и внутри царил полумрак.

— Истинно вам говорю, ваша светлость, — вон тот дом!

— Точно ли так, Петр Нилыч? Не ошибся ли ты? Ибо зело серьезные вещи через то произойти могут! Непростой человек в сем домике живет!

— Истинный крест, ваше сиятельство! В платье чужое переодевшись, сам видел, как девица сия сюда заходила! И трактирщица ее перед тем уверенно опознала. На рынке они встретились, так ее там чуть кондратий в един миг не посетил…

— Ну, Петр Нилыч, смотри! За службу верную, да за труды твои — не забуду! Знаешь меня, своих слов на ветер не бросаю! Но про дело сие — забудь! Не было того! Понял?!

— Как не понять… — ошарашенно пробормотал тот. — Разумеем…

— Обиделся ты? Не стоит… Знать тебе следует, что краешком совсем коснулся ты таких событий, что и самому мне до сих пор неясные. И, коли не прямое повеление государя императора, и я от таких дел подальше держался бы! Коли правда все то, что мы выведали… — князь замолчал. И продолжил только спустя несколько минут. — Видишь ли, друг мой любезный, так все складывается, что самому мне туда идти надобно. С иным кем — не станут говорить. А человек, ежели, тот самый в доме сем человек обретается, это человек страшненький!

— Неужто, ваша светлость, боязно вам?

— Все так, Петр Нилыч, все так… Поверишь ли — в клетку ко льву рыкающему бесстрашно бы вошел! А здесь… боюсь!

— Так взять того хозяина за караул — и вся недолга!

— Тебе, друг мой, пятерых мертвых англичан недостаточно? А ну, как не станет там персонажа этого в нужный момент? Или того хуже — не все там дома будут, один кто уйдет?

— Так и что с того? Один человек? Что он может?

— Ежели, Петр Нилыч, это тот самый, кого мы ищем, — то многое он может, ты уж мне поверь…

Спустя два дня уже другая карета остановилась напротив указанного дома. Неброская и не слишком разукрашенная — таких много каталось по столичным улицам. Спрыгнувший с козел кучер, подойдя к дому, постучал кнутовищем по двери. Еще раз…

— Что вам угодно? — выглянула в окошко второго этажа симпатичная девушка.

— Да к доктору господин мой пожаловал…

— Доктора Арендта ныне дома нет!

— Ох, незадача-то какая! А как скоро он прибыть изволит?

— Да, вскорости его ожидаем… Хозяин ваш про то заранее договаривался?