Чтение онлайн

______________

* Бастион - крепостное укрепление, выдающаяся часть ограды, имеет пятиугольную форму; куртина - часть вала между двумя бастионами; редут полевое укрепление, обнесенное валом (бруствером) и наружным рвом.

Прокаженный не мог удержать улыбку при мысли о том, как он разыграет "злых людей", если они вздумают напасть на его друга, на его милых детей и на добрую мадам.

– Я знаю. Сейчас же мы этим займемся, идите со мной и зовите Никола.

– Но что ты собираешься делать?

– Погодите немножко, вы все увидите.

Больше из негра не удалось вытянуть ни слова. Трое мужчин, вооруженных ножами-секачами, отправились не мешкая к Кокосовой бухте. Участок, который надо было обезопасить, имел в ширину около шестидесяти метров. Старик умудрился сделать его неприступным за какие-нибудь три часа.

– Делайте как я, - только сказал он, выкапывая секачом лунку в земле глубиной сантиметров в пятнадцать.

Робену и Никола понадобилось несколько минут, чтобы проделать в мягком грунте такие же лунки, удаленные по указанию негра одна от другой примерно на тридцать сантиметров.

– Хорошо... Теперь еще... Вон там...

Первую линию лунок подготовили за полчаса, затем вторую, третью; по отношению к дому эти параллельные линии были расположены под прямым углом.

– Может, он капусту сажать собирается? Или артишоки? - допытывался Никола, обливаясь потом, хотя работа была вовсе не трудной.

– Потерпи, - успокоил его Робен, - я, кажется, понимаю... Тут есть разумное зерно... Если и не капуста, то, к примеру, кактусы или молочай.

– Так, так, - поддержал его Казимир, - друг правильно понимает!

– Но это же так просто! Мы нарежем черенков колючих растений, их тут полным-полно, высадим две-три сотни, и через месяц-два подымется такой заслон, что сам дьявол не проберется. Колючие изгороди в целях обороны используют испанцы на Кубе, французы в Алжире, бразильцы.

– Я не утверждаю, что это плохо, - возразил Никола, - но ведь они могут проложить себе дорогу ножами или саблями.

Прокаженный махнул рукой:

– Никогда белые здесь не пройдут! Когда растения станут большие, в них поселится много-много змей. И граж, и ай-ай, и гремучая змея...

– Но это опасно для нас самих.

Казимир улыбнулся.

– Старый негр умеет подзывать змей и умеет их прогонять. Он только скажет: "Придите!", и они приползут. Он только скажет: "Убирайтесь!", и они исчезнут.

Молодой человек недоверчиво покачал головой:

– Все равно это не слишком приятное соседство...

Робен успокоил его и развлек, живописуя в липах давний эпизод, когда шипящие союзники Казимира помогли обратить в бегство лагерную охрану.

– Значит, вы в это верите, патрон?

– Я верю в то, что сам видел и слышал.

– А я бы взял на себя дерзость усомниться и заявил бы, что мне это кажется слишком маловероятным... Правда, в этих местах происходит столько чудес!

Компаньоны пустились в обратный путь к "Доброй Матушке", приняв решение возвратиться сюда в надлежащий срок и проверить, поднялась ли неприступная роща и поселился ли в ней воинственный змеиный гарнизон.

Они шли не спеша, индейской цепочкой, как ходили обычно, и беседовали вполголоса. Легкий шум заставил их остановиться.

Девственные леса полны существ странных и опасных, хищников бегающих, прыгающих и ползающих, крупных и совсем малых, но не менее способных причинить смерть ядовитым жалом. Человек должен постоянно быть начеку: не прозевать бы момент риска. Не только туземцы, знатоки зеленого океана, но и европейцы вскоре приучаются распознавать голоса природы, определять их источник, предвидеть возможные последствия.

Но шум, который услышали наши робинзоны, не был известен даже опытному Робену, не говоря уже о пока еще не разбирающемся в загадках тропической природы Никола. Казимир молчал, весь уйдя в слух.

Шум, однако, продолжался, смутный, но непрерывный, словно шорох дождя в кронах деревьев. К шороху примешивалось едва слышное потрескивание. Это не походило ни на шелест трущихся чешуек, ни на лепет водных струй, ни на отдаленный рык сцепившейся стаи хищников...

– Это муравьи, - произнес наконец крайне озабоченный старый негр.

– Муравьи-переселенцы, - с тревогой подхватил бургундец. - Если они направляются в сторону хижины... Там жена, дети... Скорее туда!

– Подумаешь, муравьи! Это же не слоны! - фыркнул Никола. - Пусть их сотни, даже тысячи - растер ногой, да и только!

Не удостоив его ответом, Робен и Казимир ускорили шаг. Шум становился все более различимым. На полдороге к дому прокаженный, шедший впереди, внезапно остановился и у него вырвался вздох облегчения.

– Эти злые твари не пойдут к хижине, нет!

И действительно, метрах в тридцати от наших друзей муравьи пересекали дорогу под прямым углом, то есть двигались параллельно дому. Склон в этом месте был довольно крутой, и путники отчетливо видели армию насекомых, которая лилась безостановочным потоком. Масса панцирей и брюшек, черных, блестящих, плотно сбитых в колонну, напоминала движение вулканической лавы. И она несла с собой разрушение. Миллиарды челюстей кололи, дырявили, кусали, уничтожали по пути большие и малые растения. Травы исчезали, кусты начинали светиться, как кружево, даже стволы таяли на глазах.

Беспечность покинула Никола, когда он увидел ужасные следы опустошения. Юноше стало не по себе: огромные деревья невероятно быстро теряли кору и выставляли напоказ белую сердцевину, лишенную защитной оболочки. Дорога к дому была закрыта для троих друзей на более или менее длительный срок. Им оставалось только ждать, а если шествие чересчур затянется - поджечь траву на пути муравьев.

Они уже собирались - весьма, впрочем, неохотно - приступить к исполнению этого плана, когда их внимание отвлекло распластавшееся возле колонны муравьев крупное буро-коричневое животное. Время от времени что-то похожее на коричневый султан взметалось в воздух, потом опадало, и так много раз. Скорее всего, то был хвост какого-то бурого зверя. Со стороны морды, разглядеть которую пока было трудно, то и дело появлялся узкий, длинный красновато-фиолетовый язык, нырял в гущу насекомых и вновь прятался. Робен догадался в чем дело. Буро-коричневая туша принадлежала честному труженику муравьеду, который лакомился обильной пищей.

Занятый гастрономическими упражнениями, гурман не подозревал, что за ним наблюдают люди. К сожалению, не замечал он и четвертого свидетеля голодного ягуара, который, по-видимому, испытывал настоящие танталовы муки*. Муравьиная лента шириной в добрых два десятка метров разделяла двух четвероногих: ягуар в возбуждении двигал передней лапой, словно кот, который охотится за лягушкой, но в испуге отдергивает лапу от воды. Муравьед, вожделенная добыча, был ягуару недоступен: зверь понимал, что, едва он вступит на землю, по которой движутся муравьи, начнется сражение, и проиграет его он, а не бесчисленные полчища противников.