Чтение онлайн

Трещина в дамбе так и не затянулась, и чувства по-прежнему искали выхода. Я замерла, едва осмеливалась дышать и молилась, чтобы наконец он открыл свое сердце.

– Помнишь, как ты возвращалась из монастыря Бригиты?

– После того как меня похитил Маэлгон?

– Да, – Артур говорил, не глядя на меня. – Я жаждал мщения, как любой мужчина, над чьей женой надругались. Хотел свести счеты, доказать всему миру, что я достаточно силен, чтобы наказать любого, кто тебя обидит. Но ты просила оставить его в живых… и я послушал тебя. Я подавил собственную гордость, свои инстинкты и исполнил твое желание. На этот раз я не ищу крови соперника – наши жизни сплетены в такой узел, который не разрубишь мечом. Но я должен предпринять какие-то действия, и не разубеждай меня, как тогда, когда ты защищала Маэлгона.

– Защищала Маэлгона? – От этих слов я вскочила и принялась кружить по комнате. – Так ты считаешь, что я защищала его? Этого проходимца? Эту жабу? Ох, любимый, я ведь боялась за тебя, хотела тебя спасти.

Я подошла к мужу и, хотя он все еще смотрел в окно, доверительно накрыла своей рукой его руку, и он не сбросил ее. И в первый раз вслух заговорила о страхах, которые снедали меня в монастыре.

– Артур, меня преследовали сны – кошмары, в которых я видела твою смерть. Ночь за ночью, снова и снова. Они ужасали меня. И ужасают до сих пор. Стать причиной твоей смерти… – Я подавила панику, которая от этой мысли начала комком подниматься к горлу, и стала старательно подбирать слова. Ланселоту, когда рухнули все барьеры, не нужно было объяснять моих чувств к Артуру. – Прохладной ночью в Рекине я поклялась тебе в верности и с тех пор об этом ни разу не пожалела. Ты мой муж и король… и даже в Нортумбрии ты был в моих мыслях. В трудные моменты, когда я размышляла над тем, что случилось, я обращала лицо на юг. К Камелоту и к тебе.

Не глядя на меня, Артур протянул руку, обнял меня за плечи и прижал к себе. Молча зарылся лицом в мои волосы, и я почувствовала, как его сотрясают рыдания – мучительные, долгие, губительные.

– Так много нужно было сделать по-другому… – Он все еще прижимал меня к себе, и я не могла взглянуть ему в лицо. – Мордред – о боги! – неужели ты думаешь, я не понимаю, что был ему плохим отцом? А ты… ох, Гвен, каждый раз, когда я пытался тебе рассказать, высказаться прямо и открыто, у меня пропадали слова или оказывались не тс… или между нами что-то вставало. Поэтому я бросил об этом говорить, но ты знаешь, должна знать, как я тебя люблю и ценю. А после того, как ты так настойчиво упрашивала сохранить в живых Маэлгона, я решил, что он дал тебе нечто такое, что не мог дать я. К тому же пошли слухи, что ты сама захотела быть с ним.

– Слухи, которые распускала Моргана, – напомнила я ему и услышала, как муж вздохнул.

– Да, но до того, как я понял, насколько ей нельзя доверять. Я пытался убедить себя, что все это неправда, что тебе нравилось со мной, что ты была счастлива. А когда ты настояла на том, чтобы взять Мордреда… мне показалось это веским доказательством того, что ты смирилась с нашей участью. Тогда я не понимал, как тяжело окажется смотреть мальчику в лицо… и насколько это осложнит жизнь.

Он отстранился и посмотрел мне в лицо.

– Я не верил, что ты вернешься из Джойс Гарда, не думал, что оставишь Ланселота, поменяешь его на меня. Ах, девочка, я ведь видел выражение твоего лица, замечал, какие искры проскакивали между вами – да и кто этого не знал? И если я не мог чего-то дать тебе сам, я по крайней мере не хотел отбирать это у тебя.

Мои руки обвились вокруг мужа, и я уткнулась головой ему в грудь, не в состоянии выдержать его взгляд. Слезы счастья или горя, я не могла сказать, чего именно, увлажнили его тунику.

– Я бы оставил все как есть, если бы Гавейн постоянно не надоедал со своими вопросами чести. У меня нет желания воевать с бретонцем, я хочу жить с ним в мире. Он может владеть твоей любовью, но, в конце концов, принадлежишь ты мне…

– И моя любовь тоже с тобой, – воскликнула я. – Ты должен был это знать, Артур… – Слова рвались у меня из груди. Ими я хотела убедить себя и успокоить его. – Неужели ты думаешь, я вернулась бы в Камелот, если бы, кроме прочего, меня не звала бы сюда и любовь?

Моя вспышка застала Артура врасплох, но через секунду он поднял одну бровь и криво усмехнулся.

– Не знаю. Попробую поразмышлять об этом. Раньше я полагал, что сюда вернуться может только ненормальный.

Я уловила изменение в его настроении и улыбнулась.

– Я здесь, мы вместе, и перед нами еще целое будущее. Нельзя изменить прошлое, но, может быть, нам удастся поступать разумнее в будущем.

Артур вздохнул и поднял голову, собираясь взглянуть из окна на мир.

– После поездки в Бретань. Биться с Лансом я не собираюсь. Сражаться с ним означало бы пойти войной на все лучшее в себе. Но во имя чести Гавейна возмещение должно состояться. Вира. Вира и извинения положат всему конец. А как только все будет сделано… – он внимательно посмотрел на меня. – Я тоже смогу вернуться домой. Назад в Камелот. И вместе мы начнем строить все заново.

Вспышка возбуждения вернула его лицу цвет и глазам блеск.

– Мы сможем, любовь моя, я знаю, мы сможем. Снова поставим на ноги Круглый Стол…

Его воодушевление наполнило комнату, как раньше, когда он был моложе, и я крепко его обняла, черпая у него жизненные силы и чувствуя, что есть еще мечты, которые должны осуществиться.

– Когда я вернусь, мы начнем все сначала: завершим недоделанное, поведаем невысказанное. Думаешь, ты это сможешь?

– Конечно, смогу, – я вздернула голову и искоса посмотрела на мужа.

Тогда мы с Артуром были ближе, чем когда бы то ни было. Он с товарищами садился на лошадей, чтобы в Лондоне поднять парус и плыть в Бретань, а я стояла на ступенях зала, полная воодушевления, гордости и любви. Пропела труба. Артур немного помедлил, посмотрел на меня, и юношеская улыбка озарила его лицо.

Улыбнувшись в ответ, я подняла вверх большие пальцы рук и смотрела, как он разворачивает жеребца и отправляется навстречу судьбе. В нас было столько надежды, что для страха места не оставалось.

Хотя, как я знала, Артур не собирался вступать в войну с Ланселотом, Гавейн и его сторонники сумели убедить придворных, что битва между ними была естественным исходом всего. От такой возможности я пришла в совершеннейший ужас и тратила все свое время, доказывая при дворе каждому, что такого случиться не может.

Уезжая, Артур оставил мне государственную печать. Но после того, как распространились слухи о вероятном конфликте, пользоваться ей не было никакой необходимости: все внимание людей было приковано к континенту. Поэтому я жила, ожидая вестей из Бретани, и изо дня в день молилась, чтобы Ланс заплатил виру, а Гавейн принял и был удовлетворен.

К концу второй недели я была напряжена, как тетива:

– Можно было бы и весточку прислать, – ворчала я.

– Вероятно, они уже на пути к дому, – успокаивал меня Кэй. Молочный брат Артура остался в Камелоте руководить стражей в отсутствие короля, хотя людей здесь было и немного: большинство отправились с Артуром, другие выполняли обычные летние работы.

За годы сотрудничества я привыкла к острому языку сенешаля, но сейчас его манеры сделались не такими язвительными. Чем бы это ни было вызвано, я испытывала к Кэю благодарность.