Чтение онлайн

– Мы надеемся, что ты какое-то время побудешь с нами, – проговорил Артур и поспешно провел Ланса в помещение, которое мы использовали как кабинет – подальше от любопытных взглядов домашних.

В подтверждение слов мужа я согласно кивнула. Раньше Лансу нравилось проводить время с Борсом и Лионелем. Может быть, и теперь их общество поможет бретонцу справиться с горем.

– Больше всего мне хочется поговорить с Персивалем, – произнес Ланселот, и его голос прозвучал невыразительно и сдержанно. – Ведь он был там…

– Конечно. Мы приготовили тебе комнату, выходящую окнами в сад, – ответила я. Но Ланс, даже не взглянув, покачал головой.

– Я лучше переночую в амбаре. Не знаю, останусь я или уеду, но, если почувствую, что надо отправляться рано утром, не хочу, чтобы мой отъезд кого-нибудь побеспокоил.

Или не хочешь встречаться со мной. По тому, как он говорил и все время отводил глаза, я поняла, что Ланс намерен как можно дальше держаться от меня. То ли его измотало горе, то ли предостерегла церковь не принимать от меня утешений.

Вечер он провел с сыном Пеллинора, но когда утром на следующий день я вернулась с прогулки, то заметила, что Инвиктус по-прежнему в конюшне.

День становился жарким и душным, и Артур решил поохотиться у прохладного русла Идена.

– Наверное, поднимемся к Арматвейту, – сообщил он. – Говорят, там хорошо клюет хариус. Если не будет дождя, разобьем лагерь. «Старикам» полезно размяться на воздухе, – насмешливо добавил муж.

Мысль, что все, хотя этого никто и не замечал, так или иначе становились «стариками», казалась мне нелепой.

– Смотри только не подхвати летнюю простуду, – предупредила я и грустно рассмеялась, поняв, что говорю, совсем как ворчливая старуха.

– Ни в коем случае. – Артур сворачивал кожаный плащ и дополнительное одеяло, а когда сложил походную постель, неожиданно неловко замялся: – Сама будь осторожнее. – Он подошел и обнял меня.

Услышать это от него было так необычно, что я отстранилась и внимательно вгляделась ему в лицо, но кроме усталости не прочитала на нем ничего и, чтобы развеселить мужа, слегка ущипнула его за нос.

– Хорошо. А ты возвращайся с хорошей добычей.

И он уехал с половиной рыцарей. А я осталась копаться в саду, пока жара не загнала меня в дом. Потом я попросила Инид принести мне холодный обед. В сложившихся обстоятельствах я не хотела ни избегать, ни искать Ланселота, полагая, что, если бретонец пожелает встретиться со мной, он знает, где меня найти.

Наступил вечер – безветренный и душный, и даже птицы притихли в ивовых зарослях на берегу реки. Я сидела у открытого окна, за которым сгущались долгие сумерки, и вспоминала детство: буйную свободу в затерянных долинах и высоких горах озерного края; свою гордость, когда обнаружила, что Артур – человек, которого можно любить, и муж, которым стоит гордиться; боль утраты того единственного ребенка, которого я смогла зачать; и как Ланс днями сидел возле моей постели, когда я лежала в монастыре у Бригиты после того, как меня похитил Маэлгон. Нежный, любящий, преданный Ланс. Такой же, какой была я… после его схватки с медведем. Такой, какой мне следовало быть сейчас, когда он переживает смерть Галахада.

Внезапно мне вспомнились его планы на будущее с сыном, и я молча возмутилась несправедливостью судьбы. Пусть Ланселот хранит гнев внутри, свой я вознесла богам, желая, чтобы они признали нелепость содеянного.

В глубине сада появилась длинная темная фигура в монашеском одеянии. По берегу реки, в размышлениях или молитве склонив голову, брел Ланселот.

Машинально я подняла руку, намереваясь окликнуть его по имени, но в нерешительности не проронила ни звука. Когда-то Ланс приснился мне в одеждах святого человека. Тогда его облик мне не понравился, но сейчас я с сомнением смотрела на него. Христианство наполняло его жизнь, как ничто другое, он долго шел к нему и сознательно выбрал. Я могла бы побороться за его любовь с другой женщиной, но не с Богом.

Приветствие замерло на моих устах. Может быть, молитва даст ему лучшее утешение, чем я. А мне… по крайней мере, нужно уважать его выбор.

Со вздохом я отошла в глубь комнаты, надела самую прохладную из своих ночных рубашек и уселась расчесывать волосы. Когда с этим было покончено, спать еще не хотелось, и, сбросив с кровати одеяла, я накинула на себя одну легкую простыню и стала смотреть на звезды в проеме окна.

Небо наконец принялось темнеть. Скоро его украсят бриллианты, и на черном бархате вспыхнут сверкающие льдинки, музыку узора которых способны понять и воплотить в песнь одни лишь барды. В полудреме я смотрела на них, стараясь представить, что знают звезды о жизни и смерти и о любви.

Должно быть, я заснула, потому что, когда услышала стук в дверь, комната была окутана мраком. Фитиль в плошке догорел, а фонарь, перед тем как лечь в постель, я не зажгла. Поэтому не оставалось ничего другого, как идти к двери в кромешной темноте, не найдя даже платья.

То ли интуиция, то ли инстинкт, а может, незримая связь подсказала мне, кто ожидает за дверью. Я подняла запор – в коридоре по-прежнему в монашеской одежде со свечой в руке стоял Ланс. Я отступила из круга света, молча приглашая его войти.

Он поставил подсвечник на столик возле кровати, а я заперла дверь. Потом повернулась к нему – передо мной недвижимо стоял человек с трагической гримасой на лице. Он был беззащитен перед отчаянием собственного сердца и безоружен против мира. Слезы покатились по его щекам и, призывая меня без слов, Ланс протянул ко мне руки.

Великое глубочайшее спокойствие опустилось на комнату, и я, точно в грезах, шагнула к нему. Как Великая Мать, распахнула руки, и, словно ребенка, утешая, приняла в объятия, защищая своей любовью, которая ничего не требовала, а просто существовала на свете. В такие мгновения нас питают древние силы Земли, и меня они насытили, как поток, оросивший землю и вернувший силы иссохшей траве.

Я чувствовала, как сотрясается его тело, когда он наклонился ко мне и позволил боли сердца излиться со слезами.

Не могу сказать, как долго мы так стояли, – если бы ему было нужно, я бы простояла всю ночь. Но внезапно в коридоре послышались тяжелые шаги и кто-то забарабанил в дверь моей комнаты.

– Откройте! Именем короля откройте! Ночная тишина раскололась, и, пораженные, мы с Лансом отпрянули друг от друга.

– Кто беспокоит королеву? – спросил он и потянулся за свечой.

– Ты там, Ланселот. Мы слышим, что ты там. Именем короля требуем, сдавайся!

Голос, без сомнения, принадлежал Агравейну. Чувство опасности пронзило меня, и я зашептала Лансу:

– Это ловушка, чтобы скомпрометировать нас и Артура. Быстро вылезай из окна.

– Порочная женщина, мы поймали тебя с любовником. Сейчас же открывай.

Кричали уже несколько людей. Одних я узнала, других – нет. Несколько воинов собирались ворваться ко мне в комнату.

– Здесь есть какое-нибудь оружие? – Ланс торопливо оглядывал комнату.

– Ничего, что могло бы пригодиться. Вылезай из окна, любимый, а я разберусь с ними.