Чтение онлайн

– Да я ж вам говорю… – с жаром начал было возмущаться Пацук и вдруг понял, что доказывать что-либо бесполезно. – Так точно, товарищ подполковник. Только вы мое слово еще помянете! Воно ж как бывает? Не верили татары честному слову киевлянина, а потом бац, и на Куликово поле приехали.

– Во-первых, ты не киевлянин, во-вторых, киевлян на Куликовом поле и не было, а в-третьих, еще два наряда вне очереди, – ухмыльнулся Раимов. – Все ясно, агент Пацук? Еще вопросы будут?

– Никак нет, – обреченно буркнул Микола и поплелся на свое место, рядом с Сарой Штольц.

– Зря ты так, – прошептала девица, подождав, пока есаул опустится в кресло. – Нужно было что-нибудь поумнее придумать. Но все равно спасибо! Очень забавно получилось.

– А вот я только и старался, что безмозглую еврейку рассмешить! – не в силах сдержаться, рявкнул Пацук. Шедший к столу президиума Раимов обернулся и удивленно вскинул брови. Микола скрипнул зубами.

– Есть два наряда вне очереди! – завопил он, вскакивая с кресла.

– Один, – хмыкнул подполковник. – За сообразительность.

– Вот уж не думал, что за сообразительность в москальской армии еще и наряды дают. Лафа! – буркнул есаул, усаживаясь обратно. Раимов, решивший проявить тактичность, сделал вид, что этой реплики не слышал.

– Итак, господа-товарищи и прочие граждане, – проговорил он, поднявшись на сцену, – сердечно благодарю Пацука, позволившего нам наконец открыть собрание. Сегодня, вопреки традиции, обойдемся без вступительного слова. Сразу перейдем к докладу, который подготовил для нас профессор Зубов. – И повернулся к ученому. – Профессор?

Зубов, не обращая никакого внимания на обращение командира базы, что-то сосредоточенно искал около стола. Пошарив руками по столешнице, профессор взглядом поискал неизвестный предмет на поверхности сцены. Затем, видимо, не удовлетворившись увиденным, сполз со стула и начал искать таинственное нечто под столом. Не найдя и там потерянной вещи, Зубов от поисковых работ не отказался. С завидным упорством он обследовал участок сцены перед столом и явно вознамерился сползти в зал, но Раимов поймал его за хлястик белого халата и легко поднял на ноги. Не удержавший равновесия ученый ткнулся ему носом в плечо.

– Профессор, вы… – начал было говорить подполковник, но закончить фразу не успел.

– Эврика! – заорал Зубов, тыча пальцем в шеврон Раимова. – Вот же он, а я думал, куда он подевался?.. Товарищ подполковник, вы зачем план моего доклада себе на плечо пришили?

– Что? – оторопел Раимов и, бережно отодвинув профессора в сторону, уставился на исписанный странными загогулинами, только отдаленно напоминавшими буквы русского алфавита, шеврон. – Что за черт?!

– Не черт, а Черментатор, – ехидно пояснил со своего места Пацук.

– Не Черментатор, молодой человек, а план моего доклада, – отрезал Зубов.

– Может быть, просто галлюцинация? Временное помутнение рассудка из-за перенапряженного графика последних дней? – вмешался в дискуссию доктор Гобе. – В некотором роде, вербальная шизофрения…

– Мо-о-олчать! – заорал Раимов так, что ударной волной его крика едва не оторвало камеру наблюдения со стены. В зале наступила тишина.

– Вот так-то лучше, – все еще сердито буркнул подполковник. – Профессор, я спрашиваю, зачем вы шеврон мне исписали?

– Так разве это шеврон? Это такой же шеврон, как… – продолжил было спорить Зубов и вдруг замолчал. – Действительно, шеврон. А что на нем… Ах, ну да! Вспомнил. Извините. Это рассеянность. Некоторые говорят – признак гениальности. Вот я помню, как Эйнштейн…

– Вы лично при этом присутствовали? – не дав рассказать сказку про Эйнштейна, перебил профессора Раимов. Зубов поперхнулся.

– Э-э, нет, конечно, – растерянно пробормотал ученый.

– Тогда давайте перейдем к тому, в чем вы лично участие принимали. А именно к теме вашего сегодняшнего доклада, – посоветовал командир базы. – Прошу вас, профессор, начинайте. Я даже свой шеврон вам почитать дам. Только не пытайтесь его оторвать! Так смотрите.

Зубов, уже хищно протянувший руки к командирскому шеврону, резко спрятал их за спину, словно вороватый ребенок от трехлитровой банки бабушкиного варенья. Впрочем, оставались там они недолго. Руки Зубова находиться даже в относительном спокойствии явно не могли. Они как бы жили отдельно от остального тела, по своим законам, подчиняясь воле хозяина в исключительно редких случаях.

Вот и сейчас, стоило профессору открыть рот, перестав уделять сто процентов своего внимания контролю хватательных конечностей, как те, почувствовав свободу, принялись вытворять всяческие безобразия. Правая мгновенно заползла в и без того всклокоченную шевелюру Зубова, а левая принялась рисовать странные фигуры перед лицом профессора. Пару раз она попыталась показать слушателям кукиш и средний палец, но Зубов, вовремя ухватывая взглядом движения руки, успевал пресекать эти попытки… Впрочем, хрен с ними, с этими руками… То есть перейдем к самому докладу.

Получился он у Зубова, как всегда, крайне интересным и познавательным, вот только никто из присутствующих в зале ни интереса, ни желания что-либо познать из слов профессора не проявил. Ученые и без того знали, о чем именно будет говорить бойцам Зубов, а бойцы из всей научной терминологии, свалившейся им на голову, поняли только фразу «тот самый прибор, который уважаемый господин Харакири вставил в поисковое оборудование».

К сожалению, большая часть информации, содержащейся в докладе профессора, до сих пор является засекреченной, поэтому детали речи Зубова публикуются здесь впервые и с разрешения ФСБ… Не публикуются? Планы изменились?.. Ну и ладно! Не больно-то и хотелось. Значит, оставим лишь общий смысл…

Самовольство Харакири, конечно, могло бы привести и к катастрофе для всей группы «икс-ассенизаторов». А все из-за того, что японец даже предположить не мог, какие именно последствия могли повлечь за собой его неуклюжие эксперименты. К счастью, ничего страшного не случилось, а вот сделать большое открытие демарш Харакири помог.

После того, как махинации японского гения были раскрыты (им самим, кстати, и без принуждения со стороны. Учтите это, господа присяжные), тройка ученых бросилась искать способы спасения «икс-ассенизаторов» из-под инопланетного колпака. И на мысль о том, как именно это можно сделать, Зубова натолкнул рассказ Сергея о странном поведении стрелки-указателя «призпола».

Учитывая то, что для создания аппарата, способного совершать перемещения во времени, Харакири использовал контур двигателя космического корабля пришельцев, отвечающий за работу с энергетическими полями, профессор понял, что «призпол» из строя не выходил. Это новое изобретение Харакири вместо того, чтобы перемещать бойцов во времени, повлияло на энергетические линии силового поля вокруг Вашингтона. Именно поэтому стрелка-указатель и начинала метаться, совершенно взбесившись от того, что эти линии стали вытворять. И вопрос спасения «икс-ассенизаторов» из энергетического плена заключался только в том, чтобы сделать эти изменения силовых линий управляемыми.