Чтение онлайн

– Да заткните его кто-нибудь! – истошно завопил майор. – Взорвите, в конце концов, к чертовой матери.

– А может быть, я еще с процессором попробую поработать? – осторожно поинтересовался японец.

– Господин Харакири, или вы сейчас же отключите этого болтуна и уничтожите все микросхемы, или я выгоню вас с базы, и вы никогда больше не получите доступ к инопланетным технологиям! – поставил ультиматум Раимов.

– Что же, может быть, человечеству еще рано приобщаться к таким технологиям, – вздохнул Харакири и, поклонившись майору, выбежал из штаба через дверь, ведущую из штаба на аэродром.

Танк еще так и не выбрался из самолета и покорно ждал, пока японец доберется до него. Естественно, ласковыми словами своего создателя робот не встретил. Напротив, эпитеты “иуда”, “Каин” и “детоубийца” были самыми ласковыми в его речи. Харакири попытался добраться до панели управления танка, тот нагло ударил его током на прощание, заставив подскочить вверх. Причем настолько высоко, что будь в самолете члены МОКа, они непременно зафиксировали бы мировой рекорд по прыжкам в высоту. А может, сразу два.

Впрочем, японца такой демарш робота не смутил, и он все-таки добрался до панели. Отключив питание центрального процессора, Харакири безжалостно вырвал из пазов материнскую плату. Несколько секунд японец грустно Смотрел на взбесившееся творение собственных рук, а затем вытащил процессор и собрался бросить его на пол, но вдруг в его кармане запищал Тубик – любимый тамагочи компьютерного гения. Японец улыбнулся.

– Господин Харакири, вас майор по рации вызывает, – заглянув в грузовой отсек, проговорил пилот, дыхнув на компьютерщика перегаром. – Будете говорить или сказать, что вы полчаса назад с парашютом из самолета выбросились?

– Конечно, поговорю, пилот-сан, – вежливо ответил японец и взял из рук летчика наушники с микрофоном. – Слушаю вас, Раимов-сан.

– Что вы там возитесь, господин Харакири? – недовольным голосом поинтересовался майор. – Какие-нибудь проблемы? Бойцов на помощь послать?

– Спасибо, не надо, – отказался японец. – Танк уже отключен. Я забрал материнскую плату и снова настрою ее так, как была она первоначально задумана.

– Хорошо. Микропроцессор принесите мне, – приказал Раимов.

– А я его уже каблуком раздавил, – растерянно ответил Хиро, покосившись на пилота. Тот пожал плечами. Дескать, а я тут при чем? Я ничего не видел.

– Так принесите мне сюда обломки! – рявкнул майор. – И побыстрее, пожалуйста.

– Через минуту буду, – ответил Харакири и, отдав наушники летчику, помчался обратно в бункер.

Однако, увидев, что пилот скрылся в своей кабине, остановился и достал тамагочи из кармана. Трижды поцеловав электронную зверушку, японец вскрыл корпус, достал изнутри плату и, выдрав микросхему, безжалостно раздавил ее каблуком лакированного ботинка. Довольно улыбнувшись, японец спрятал в карман растерзанного Тубика и процессор от материнской платы отключенного танка. Лишь затем, подобрав с трапа самолета раздавленную микросхему и сжав ее в кулаке, Харакири помчался в штаб.

Раимов, осмотрев бренные останки главной микросхемы Тубика, поблагодарил японца и разрешил ему уйти. Бойцов майор также отправил отдыхать, заставив предварительно выгрузить из самолета арестованных пришельцев, а сам сел за стол писать в Центр рапорт о последних событиях на базе. Однако, как Раимов ни старался, в отчете командованию выходило, что есть среди “икс-ассенизаторов” один круглый идиот, подлежащий списанию. И этот пресловутый идиот – он сам!

В пятый или шестой раз переписывая рапорт, Раимов просто взвыл. Да и как тут не взвыть, когда приходится писать: “Я себе ответил… то есть не себе, а танку, который говорил, какя… то есть не какя, а как майор Раимов, который и есть я, но говорил я не с собой. Потому что я был не я, а запрограммированный Хиро Харакири танк. Но так как я не знал, что я – это не я, я думал, что это диверсия. То есть не я – диверсия, а диверсия в отношении меня, который говорил сам с собой…” Ну и так далее. Остальную часть доклада можно не цитировать.

В общем, дела с написанием рапорта начальству у майора не ладились, и он потихоньку начал приходить в ярость. Раимову жутко хотелось кого-нибудь убить. А поскольку подходящую жертву майор придумать никак не мог, то его мысли понемножку стали сдвигаться в направлении суицида. И ни один психиатр не решился бы предположить, чем все это закончится, если бы в критический момент на столе Раимова не зазвонил красный телефон. Тот самый, который обеспечивал связь с Центром. Решив, что сейчас самый подходящий момент для прошения об отставке, майор молниеносно, пока еще не передумал, схватил трубку и бодро отрапортовал:

– Майор Раимов на проводе, товарищ генерал. Причем если вы меня немедленно куда-нибудь не переведете, то майор Раимов будет на проводе в буквальном смысле этого выражения. Где-нибудь в метре от пола…

То, что услышал Раимов после этого заявления, тоже осталось неизвестным. Однако, постояв минут пять по стойке “смирно” с телефоном у левого уха и правой рукой у козырька, майор постепенно успокоился. А когда его собеседник вволю наговорился по поводу проводов в целом, и Раимова в частности, и все-таки объяснил, зачем он на базу позвонил, майор уже выглядел, как вполне приличный офицер. Даже звездочки на погонах трястись перестали.

– Есть, товарищ генерал. Задача ясна! Немедленно приступаю к выполнению, – и, повесив трубку, Раимов бодренько завопил в микрофон, оглушая децибелами всю базу: – “Икс-ассенизаторы”, боевая тревога! Готовность номер один. Всем бойцам через тридцать секунд быть в оружейной комнате!

– Так мы ж оттуда и не выходили еще! Только что с разгрузки пришли, – раздался в динамиках возмущенный голос Пацука. – Товарищ майор, скажите, что вы пошутили. Иначе я вместе с вами с ума сойду. Как вы думаете, вам со мной в одной палате понравится?

– Р-р-разговорчики! – рявкнул Раимов и посмотрел на мониторы. Бойцы действительно были в оружейной комнате. Причем никто, кроме Пацука, даже бронежилеты снять не успел.

– Что-то вы долго до кубрика добираетесь, – недовольно проворчал майор. – Но раз уж вы все еще в оружейной, то жду вас в штабе через тридцать секунд. С полным комплектом боеприпасов. Бегом, марш! – и, отключив связь, принялся готовить карты. Географические, естественно. Прочие в российских войсках были под запретом.

Как Микола ни старался себя сдерживать, сколько ни пытался быть примерным солдатом, но такой подлости от командира он стерпеть уже просто не мог. Он стал вторым человеком на базе, которому в этот день кого-нибудь убить захотелось. Правда, вопрос о том, кто будет мишенью, у есаула, в отличие от его начальника, абсолютно не возникал. Ну а поскольку в армии лицензий на отстрел офицеров почему-то не выдавали, пришлось Миколе свою мечту похоронить. Хотя закапывать глубоко ее Пацук не стал, надеясь, что придет когда-нибудь и его день. Отметив память мечты десятью секундами молчания, есаул принялся натягивать бронежилет.