Чтение онлайн

– А чего тут думать? – фыркнул Микола, сердито покосившись на жалостливую Сару. – Поднимем “тарелку”, подлетим поближе, сядем, а дальше видно будет.

– Ничего у вас не получится. Сами погибнете и меня погубите, – перебил его Хаарм. – Тут надо действовать по-другому.

– Молчал бы лучше! – рявкнул на него есаул. – Хватит того, что ты нас вывел прямехонько на засаду. Я, между прочим, из-за тебя едва не погиб.

– Ну сколько тебе можно говорить, что я тут ни при чем? – возмутился Хаарм. – Во-первых, этот волосатый маммид уже сказал вам, что им велели хватать каждого, кто появится на переходе. Во-вторых, чуть не погиб ты не из-за меня, а из-за своей дурной башки. Нечего лезть под огонь, словно скрунатор, призыбутером укушенный! Ну а в-третьих, подумай сам, зачем мне вас местным властям сдавать? Единственное, что у вас есть для меня ценного, так это контур Зубова. А ты думаешь, если бы вас военные захватили, я бы этот прибор когда-нибудь смог увидеть? – Пацук промолчал. – Вот так-то. Мне сдавать вас просто невыгодно! Уж если на то пошло, я лучше всех вас ночью перережу и корабль угоню.

– Репа, может, нам этого мозгляка на ночь запирать где-нибудь в кладовке? – спросил у Шныгина есаул после того, как небесный сделал довольно неосторожное заявление.

– Неа, – протянул Сергей. – Пусть его лучше Сара на ночь спать укладывает. У нее, как я смотрю, с мужиками управляться здорово получается.

Заржали все… Хотя нет, не совсем все. Все за небольшим исключением… Ну а если быть уж совсем точным, то смеялась только половина собравшихся, поскольку Насану и Хаарму было не до смеха по вполне понятным причинам – они на себе уже испробовали, как именно Сара умеет “с мужиками управляться”. Почему не смеялся Пацук, истории неизвестно, но имеются подозрения, что причина временного отсутствия чувства юмора у есаула уходила корнями во что-то личное. Может быть, даже интимное.

– Так, мужики, хватит ржать, – спрятав улыбку, потребовала единственная на корабле девушка. – Есть идеи, как до столицы добираться?

– Есть, – ответил Хаарм за себя и за того парня, который ржал. – Только это будет стоить намного дороже.

– По-моему, сейчас кое-кто тут у нас доторгуется, – проговорил Пацук, поворачиваясь к небесному.

– Ладно-ладно. Не намного, а чуть-чуть, – выставив вперед руки, пошел на попятную Хаарм. – Хорошо! Сойдемся на той же цене, – и совсем сник под мрачным взглядом Миколы. – Так и быть, инвалидам сделаю скидку.

– Ну вот, а вы не верили, что я умею вести переговоры, – довольно улыбнувшись, повернулся к “икс-ассенизаторам” есаул. И тут до него дошло. – Кого ты инвалидом назвал, урод недоделанный?!

Вот теперь ржали все. Даже маммид, хотя он ни хрена не понял.

Галактические координаты места и межпланетное время действия неизвестны. Однако есть информация, что эти данные скоро поступят. Зеркальная тюрьма небесных. Действующие лица – все те же. Местное время: прием пищи. Точнее сказать невозможно.

Оказалось, что сочетание зеркал с ярким, слепящим светом еще не все, на что способен извращенный ум тюремщиков. Через какое-то время после разговора Орлова с инопланетянином в сиреневом плаще – капитан считал, что на следующий день, – небесные додумались ублажить слух пленников шедеврами земного музыкального искусства. И в качестве таковых тюремщики выбрали почемуто бравурные германские марши сороковых годов. Нужно ли говорить, к чему это привело?.. Правильно, нужно!

Сколько времени продолжалось новое издевательство, сказать никто не мог. В зеркальной комнате, где яркий свет не гас ни днем, ни ночью, да еще под аккомпанемент немецких маршей, само понятие времени теряло всякий смысл. Однако много его и не требовалось для того, чтобы бойцы начали потихоньку звереть. И даже снять нервное напряжение путем разламывания мебели и прочих частей интерьера возможности у бойцов группы Орлова не было, поскольку наученные горьким опытом инопланетяне еще до трансляции маршей усилили все крепления в комнате.

Конечно, бойцы группы Орлова не первый день были замужем. В смысле имели опыт боевых действий и вообще специально готовились к всевозможным пакостям со стороны противника, но громовую музыку, яркий свет и сотни отражений в зеркалах смог бы выдержать только слепоглухонемой, парализованный и страдающий несварением желудка слон. Людям это было не под силу. Ну а в дополнение, дабы окончательно лишить бойцов рассудка и остатков силы воли, небесные нанесли несколько точечных ментальных ударов.

– Эй, ты что делаешь, свинья? – завопил один из бойцов, когда сослуживец схватил его за ухо. И еще громче завопил, когда собственная рука, которой он собирался ударить наглеца, уцепилась за его нос.

– Ой, мамочка! Что со мной творится? – закричали в другом углу сразу двое солдат, принявшись отплясывать под звуки немецкого марша грузинскую лезгинку. – Остановите нас кто-нибудь!..

И так – без конца. Едва кто-нибудь из бойцов переставал выделывать антраша на блестящем полу, как кто-то другой принимался грызть спинку кровати, стоять на ушах, рассказывать похабные анекдоты и заниматься прочими вещами, неподобающими российскому спецназовцу. И единственными людьми, которых ментальные удары инопланетян не затрагивали, были сам Орлов и его помощник, лейтенант Боков. Причем последний глядел на чудачества своих сослуживцев со слезами на глазах.

– Товарищ капитан, – наконец не выдержал лейтенант. – Нужно это как-то прекратить. Иначе мы очень скоро с ума тут все сойдем. А на службе идиоты не нужны.

– Как раз именно там полным-полно идиотов, буркнул Орлов. Впрочем, слово “буркнул” тут не подходит, поскольку из-за громких маршей обоим офицерам приходилось орать, чтобы услышать друг друга. – Идиотом больше, идиотом меньше – никто и не заметит. Гладишь, тебя тогда сразу в звании повысят.

На несколько секунд Боков задумался, представив на себе погоны старшего лейтенанта, а то и капитана, а затем понял, что командир просто шутит. Из чего лейтенант тут же сделал вывод, что, будь он хоть трижды идиотом, лишние звездочки на погоны получит после дождичка в четверг, да и то только тогда, когда рак на горе просвистит о том, что там бабушка надвое сказала. Боков поразился стойкости командира, его способности сохранять чувство юмора в самых безнадежных ситуациях и поплелся к своей койке. Впрочем, он так до нее и не дошел.

– Товарищ капитан, парней жалко, – проговорил он, возвращаясь. – Уж лучше бы эти гады нас с вами так мучили.

– Нет, нас они не будут, – усмехнулся Орлов. – Им это не нужно. Они все правильно рассчитали. Знают, что я, как командир, отвечающий за жизнь и здоровье подчиненных, не выдержу и соглашусь на переговоры.

– А что в этих переговорах страшного? – поинтересовался лейтенант и сам испугался своей наглости. – Все же очень просто. Нужно лишь дать инопланетянам честное слово, что ничего и никому до встречи с Президентом не расскажем, и мы свободны…

– Вот это меня и настораживает, – проговорил Орлов и посмотрел на удивленного лейтенанта. – Настораживает то, что все слишком просто. К Президенту если кого из группы и пустят, то только нас с тобой, а то и вовсе меня одного. Оружия у нас не будет, а на дистанцию удара к Президенту нас не подпустят. Да я и сам бы не рискнул с ним в рукопашный бой вступать. В общем, угрозы никакой нет, и присягу мы не нарушаем, а мне все равно что-то в этом предложении не нравится.

– Да что же тут может не нравиться? – возмутился Боков.

– Разговорчики мне твои не нравятся! – рявкнул на него капитан и тут же смягчился: – Ладно, не волнуйся. Разберемся как нибудь, – а затем встал и посмотрел наверх. – Эй, вы, мучители! Выключайте музыку и переставайте терзать моих людей. Я согласен…

И не успел Орлов договорить, как наступила тишина и темнота. Потом кто-то наступил ему на ногу. Затем он кому-то наступил. После чего начали наступать белые, Анка-пулеметчица никак не могла перезарядить ленту, и взвод у деревни Крюково дружно стал погибать. И тогда наступил конец света, хотя никто и не понял, куда он наступил и зачем…