Чтение онлайн

При свете огня Викта увидела какой-то дьявольский, бешеный гнев на лице Рузи. Она вскочила на ноги, толкнула Ульку ногой так, что та пошатнулась, схватила охотника под мышки и подняла над землей, словно хотела его оттащить. Викте казалось, что Улька бросится на Рузю, но должно быть, она ее испугалась; только оттолкнула Викту изо всей силы. Викта присела от удара и вскочила в бешенстве на ноги. Улька схватила охотника за ноги у колен, чтобы не дать Рузе тянуть его, а Викта, сама почти не зная, что делает, в каком-то слепом порыве обняла его под ляжками. И начали они тянуть его, рвать каждая в себе. Из завязанного рта охотника слышалось хрипенье, сначала он хотел кричать, потом застонал. Улька, самая сильная, тащила его к себе за ноги; Викта невольно ей помогала. Они уже оттянули к себе Рузю на шаг, другой, третий.

— Кому же он достанется? — простонала Улька.

Рузя хотела опереться ногой о камень, но не успела. Сестры еще потянули ее к себе на два шага. Тогда она крикнула:

— Ну, так берите его себе! — рванула тело к себе изо всех сил и со всего размаха ударила охотника головой о камень. Страшный стон вырвался из-под тряпки на губах. Из головы брызнула кровь и мозг.

Упав из рук Рузи, охотник вывалился и из рук Викты и Ульки. Они опустили его в ужасе.

— Ты убила его! — крикнула Викта.

— Убила! — повторила Улька.

— Убила! — ответила Рузя. — Теперь он ваш!

Она оперлась о скалу спиной, готовясь к борьбе.

Викта стала на колени перед неподвижным охотником, сняла у него повязку со рта. Он застонал, но слабо, едва слышно; должно быть, это был последний вздох. Улька бросилась за ножом, разрезала веревки, которыми он был связан. Он еще раз пошевельнулся. И, должно быть, помер.

— Убила она его! — шепнула Улька.

— Убила! — повторила Викта.

Они стояли перед ним на коленях, одна с повязкой в руке, другая — с ножом, обе в крови.

Рузя отвернулась, минуту постояла неподвижно, а потом начала какой-то палкой разбрасывать костер. Остались только тлевшие, перегоревшие дрова и угли. Стало темно.

В эту минуту неподалеку раздался голос Кубы Водяного:

— Гей! гей!..

— Тятька идет! — вздрогнула Улька.

— Здесь вы? Чего вы костер разбрасываете! — кричал Куба. Приближаясь, он говорил:

— Мгла меня закружила; думал, что пропаду! Совсем одурел! Шел, как слепой! И завело меня, черт дери, в такие трущобы, что казалось, так там и придется остаться. А тут еще ничего не видно: мгла и мгла. Чуть меня ангелы с этих гор не сняли… Так и проблуждал я, кружило меня во все стороны… А это что?! Во имя Отца и Сына! Да что же это, черт вас дери!?

Он подошел и увидел при лунном свете охотника, который неподвижно лежал на земле с развязанными руками и и ногами.

— Что случилось?! онемели вы, что ли?

Он схватил сухую ветку, приготовленную для костра, зажег ее, раздул и стал глядеть.

— Голова у него разбита! Во имя Отца и Сына! Кто же это сделал? Что он — развязался и бежать хотел?

Он осматривал его все тщательнее, говоря про себя:

— Одежда на нем изорвана, головой о камень ударился… Веревки ножом перерезаны… не разорваны… нет!..

Обернулся к дочкам:

— Это вы его, как орлы, разорвали?..

Девки молчали.

— Да что же он сделал? Ведь сам он о камень не ударился, не сорвался со скалы… Что же он сделал?

Девки молчали.

Куба Водяной привык, чтобы все его слушались в семье; он топнул ногою от злости и гневно крикнул:

— Да скажете, вы, чертовы бабы, или нет?!

Девки стояли около охотника и молчали. Рузя смотрела на отца быстрыми, широко открытыми глазами, Улька отвернула лицо в сторону, Викта воткнула в рот конец передника и опустила голову.

Куба Водяной потерял, наконец, терпение, схватил первую попавшуюся под руку палку и подбежал к Викте.

— Скажешь, или нет? Чучело гороховое!

Викта испугалась, попятилась, заслонилась рукой и крикнула со страхом:

— Мы его убили!..

Куба Водяной остановился, словно его кто-то схватил из-под земли за пятки. Минуту простоял он в онемении, потом вскрикнул:

— Убили?!

— Убили!.. — повторила Викта и добавила быстро с тревогой: — Рузя его убила!

Куба Водяной не мог придти в себя от изумленья.

— Я даже испугался… — сказал он. — Убили? Да зачем? Отчего? Что он — перерезал веревки, когда вы спали, и бежать хотел? Или до вас добирался? Да ведь он был связан… Что за чудо?! Или вы сами перерезали на нем веревки?

— Сами, да только уж на трупе, — сказала Викта.

Куба Водяной открыл рот от изумления.

— Тут рехнуться можно! — сказал он. — Так вы его связанного замучили.

Девки молчали.

— За что?

Рузя стала смотреть в землю, Улька еще больше отвернула лицо, а Викта снова взяла конец передника в рот и опустила голову. Куба Водяной стоял перед ними и по очереди смотрел на них при свете месяца, который вышел из за туч и висел над обрывом Батыжовецких гор, искрясь на покрытых снегом скалах.

— Да что же, вы его съесть хотели, или как? — спросил он через минуту.

Долго смотрел он на них.

— Гм… — сказал он, — чего ж вы так стыдитесь. Головы опустили, не смотрите на меня смело… Эй! — крикнул он вдруг, снова впадая в бешенство, — или вы мне сейчас скажете, или, — вот вам крест, — я вас, тысяча чертей, изрублю всех!

Он схватил топор в безумном гневе. Викта и Улька отскочили в страхе, хоть он и с места не двинулся, а Рузя отозвалась горловым голосом.

— Вырвать его у меня хотели… Мой он был… Вот за что…

Куба Водяной опять страшно изумился.

— Вырвать? — повторил он. — Как так? Понять не могу!.. Как вырвать? Зачем?..

— Улька к нему лезла, — сказала Рузя.

— И Викта тоже! — быстро проговорила Улька.

— И Рузя! — крикнула Викта, обидевшись.

— Обе лезли! — сказала Рузя.

— И ты тоже! Еще больше! — закричали Улька и Викта вместе.

— Ты первая лезла! — кричала Улька.

— Нет, ты, ты! — твердила Рузя.

— Ты его под мышки схватила!

— А ты за ноги!

— Викта тоже!

— Я только так, потому что вы тянули!

— Ты! Ты к нему первая подвинулась! — крикнула Рузя.

— Рассказывай! Будто и правда!.. — отрезала Викта.

— Она! — крикнула Улька, тоже указывая на Викту.

— Эй! Неужто?! — защищалась Викта. — Ты на нем лежала, а не я!..

Куба Водяной слушал и диву давался, не говоря ни слова; вдруг он поднял голову, захватил воздуху в грудь, присел на землю и начал хохотать.

— Ха! ха! ха! — разнеслось по темной долине у озера.