Чтение онлайн

– Договоришься с ними, как же. Черные все-таки – вдруг они Айгыр да Демаан в жертву нижним духам принесли? – пробормотал тысяцкий.

– Значит, сперва наградили бы! – невозмутимо заявил Советник. – Ладно, пошутили и хватит, – неожиданно резко сменив тон, бросил он. С силой провел ладонью по лицу, словно пытаясь стереть с него печать усталости. – Что будем Королеве говорить, когда она появится? Время пока есть – у Ее Снежности нынче важные дела. В тундре окромя взрослых Вэс, которые хант-манские паули топчут, детеныши отморозились, самец да самочка. Ее Снежность туда отправилась – интересуется, нельзя ли их приручить, да поженить, да потомство получить. Мама для мамонтенка… – сардонически процедил он. – А вот как вопрос с личным королевским стадом мамонтов будет решен, тут она уже и к нам прилетит выяснять, куда ее верховные делись! Так что ищите, господа городская стража, ищите! Айгыр с Демаан или тех, кто виноват в их исчезновении, – не детишек или сказочных черных, а настоящих виновников! – Он мгновение подумал и добавил: – Хотя если сбежавших ребятишек найдете, я бы не прочь с ними побеседовать. Просто побеседовать – без участия храмовой стражи. Уж больно часто они мелькают там, где происходит… – он замялся, выбирая подходящее слово, – …странное. И мне вовсе не хочется, чтоб на этот город обрушилось больше бедствий, чем он уже вынес.

– Они небось давно из города смылись, – пряча глаза, пробормотал Хадамаха.

– Куда? Мэнквам в пасть или жрицам в Пламенные объятия? – разглядывая Хадамаху воспаленными от недосыпа глазами, как-то печально поинтересовался Советник, и снова мальчишке показалось, что тот видит его насквозь. Хадамаха почувствовал себя неловко – врать этому человеку было стыдно. А понимать – тот отлично знает, что Хадамаха врет, но хватать и тащить в подвалы не спешит – еще хуже. Советник напоминал крупного волка – вожака стаи – из тех, с кем даже сородичи-Мапа на узкой тропе предпочитали разойтись мирно. Потому как заломать такого, может, и заломаешь, а вот сколько шкуры останется в волчьих клыках – неизвестно, как бы не вся целиком! Советник вызывал уважение.

Хадамаха нюхом чуял – тот действительно переживает нынешнее бедствие как случившееся с ним самим. Действительно хочет все исправить и сделать как лучше! Лучше для Сивира! И может быть, даже способен понять и поверить во все невероятные происшествия нынешней Ночи? Ради города. Хадамаха на мгновение заколебался…

– Я…

– Да? – с интересом поглядел на него Советник.

– Я… попробую найти их, господин Советник, – хрипло выдохнул мальчишка. Нет, он не может так, по своему почину все рассказать – ребята ему доверились.

– Попробуй, попробуй, – довольно равнодушно, явно не замечая душевных терзаний Хадамахи, откликнулся тот. – Ты выведи мальчишку, чтоб к нему опять кто не прицепился, – снова возвращаясь к своей обычной манере отдавать приказы, бросил Советник тысяцкому и, не оглядываясь, вышел вон из комнаты.

В молчании тысяцкий и Хадамаха миновали коридоры храма, в молчании выбрались на двор и двинулись по главной улице.

– Советник, который не любит жриц, – наконец едва слышно пробормотал Хадамаха. Вот бы они с Хакмаром поладили!

– Это теперь модно, – скривил губы тысяцкий. – У нас на юге это всегда было модно, а теперь и до столицы добралось! Богатые роды набирают все больше силы – так что даже жрицам приходится с ними считаться. Все больше разговоров, что цена Храмового огня чересчур высока. Что жрицы больше берут, чем дают. Что правление скандальных баб погубит Сивир. Что Храм ослаб, жрицы теряют силу… Видно, есть в этом доля правды, – тысяцкий мстительно улыбнулся. – Раз уж того именитого тойона, который говорил громче всех, нынешняя Королева не отправила на Костер, а избрала своим Советником. Только я так думаю, – останавливаясь у памятника основателям, рассудительно добавил тысяцкий, – без Голубого огня Сивир жить не может, значит, жрицы всегда будут при власти. И очень по-чудацки будет, если обычный мальчишка вдруг начнет повторять неосторожные слова самого Советника.

– Да что я, маленький – не понимаю? – возмутился Хадамаха.

Тысяцкий запрокинул голову, глядя на возвышающегося над ним парня.

– Ты здоровенный, как медведь, – усмехнулся он.

Хадамаха смутился, пристально уставившись на памятник четверке основателей. Начатая Советником лихорадочная работа добралась и сюда – городской резчик по льду торопливо восстанавливал разбитое лицо воеводы.

– Старается Ягун-ыки, – вдруг хихикнул тысяцкий и на недоумевающий взгляд Хадамахи пояснил: – На что хочешь спорю, физиономию воеводе сам Ягун и раздолбал. Чтоб Советник Ягуновой толстой физии не приметил.

– Советнику не все равно? – удивился Хадамаха.

– А ты разве не понял? – тоже удивился тысяцкий. – Ведь это Советник – тот воевода, что город наш основал! – и он кивнул на памятник. Шагнул в сторону, направляясь к караулке. – Ты со мной?

– Господин Советник велели искать, – откликнулся мальчишка.

– Приказы господина Советника надо выполнять, – согласился тысяцкий. – Но и с Храмом такой мелкой сошке, как городской стражник, тоже задираться не следует. Было бы неплохо, окажись, что троица, о которой он говорил, действительно убралась бы из города. – И прощально кивнув Хадамахе, он пошагал прочь.

– Ты его любишь, понимаешь, лю-бишь! Вы одни, в утлой лодчонке, посреди безбрежного Океана! Он только что отдал за тебя жизнь, и ты прощаешься с ним, оплакивая его в сердце своем! А ты что? – Ковец-Гри-шаман запустил обе руки в волосы и дернул с такой силой, точно вознамерился скальп с себя снять. – Почему у тебя такой вид, будто ты его только что сама багром забила? А сейчас концы в воду спрятать намереваешься? Ты ему еще камень на шею привяжи!

– Дайте камень – привяжу, – плюхаясь на скамью, процедила Аякчан.

Лодочка, маленькая и ладная, как игрушка, стояла на помосте для представлений. Аякчан, с распущенными по плечам и пышно взбитыми ультрамариновыми волосами, сидела в лодке. Донгар, видно, изображая того самого «только что отдавшего жизнь», бессильно свисал через борт и не шевелился.

– А по мне, так даже натуральнее, – лениво подал голос сидящий на ступеньках Хакмар. – Вполне естественное для жрицы выражение лица!

– А по мне, этот твой айсберг сейчас свалится прямо на них! – едко прокомментировал Ковец-Гри, тыча пальцем в глубину помоста. – Вот тогда все будет очень натурально!

Хакмар обеспокоенно оглянулся на украшающее заднюю часть помоста величественное, похожее на обточенный сахский алмаз сооружение из тонко выпиленных пластин льда. Верхняя пластина и впрямь угрожающе накренилась, норовя рухнуть Аякчан на голову. Хакмар вскочил и принялся хлопотливо подпирать ледяную плиту палками.

– Теперь что касается тебя, Донгар, – Ковец-Гри повернулся к «трупу».

Донгар шевельнулся, «оживая», сел и уставился на Ковец-Гри преданными глазами, показывая, что готов всем телом впитывать наставления мастера. Хадамаха уже понял, что черный шаман очень ответственно относится к любому делу.

– Ты не мог бы… – Ковец-Гри пощелкал артистически длинными пальцами, – играть несколько более выразительно?

– Так мертвый я, однако, – удивился Черный. – Мертвые, они тихо лежат, не выражаются. В Среднем-то мире… – после небольшой паузы добавил Донгар. – Что я, мертвых не видел?