Чтение онлайн

«Отыщи нам этого Властителя Сумрака…»

Некогда Луна знавала одну особу, неизменно наводившую на мысли о пауках – свою бессердечную, невероятно жестокую предшественницу на троне Халцедонового Двора. Инвидиану.

Однако Инвидиана мертва.

Живой паук, притом самец…

– Ифаррен Видар, – прошептала Луна.

Пристань Трех Журавлей, Лондон, 11 января 1642 г.

Барабанная дробь, эхом скакавшая среди складов, выстроившихся в ряд вдоль северного берега Темзы, уступала в громкости одним только крикам толпы. Лондонские Ополченцы блюли порядок, однако держались дружески: они явились сюда не предотвращать побоище (ибо ни о каких побоищах здесь не было и помину), но позаботиться, чтобы толпа невзначай не стоптала группу людей, стоявших на пристани.

Барку, стоявшую на якорях, удерживали у причала те самые матросы и докеры, что накануне вышли на улицы, готовые защищать парламент ценой собственной жизни. Теперь они протягивали руки тем пятерым, что ждали возможности взойти на борт.

Джон Пим стоял на холодном ветру, воздев очи горе. Его благодарственная молитва тонула в гомоне зевак. Закончив, он двинулся к барке, сопровождаемый Гемпденом, Холлисом, Хезилриджем и Стродом. Теперь-то всем пряткам конец! Парламентарии приветственно махали своим сторонникам, а те отвечали благословениями и криками «ура».

Следом за этой пятеркой на борт поднялись и прочие члены Палаты общин. Фальшиво улыбаясь, Энтони устроился в середине. Полученные известия повергли его в ужас, но в эти минуты выказывать ужаса было нельзя ни за что.

Король бежал. Да, переезд во дворец Хэмптон-Корт для королевской семьи был делом вполне обычным, но не среди же ночи, не отправив вперед предупреждения о прибытии! Что ж, все это – просто признание очевидного: попытка арестовать парламентских лидеров необратимо лишила Карла благосклонности столичных жителей.

Лондон опасался нападения и подготовился к таковому. А вместо этого – одержал победу без всякого боя.

Отдав швартовы, матросы вывели барку в реку, и Общины медленно двинулись вверх по течению Темзы, со всех сторон окруженные ярко раскрашенными судами и суденышками, по самый планшир набитыми ликующими людьми. Со стороны Стрэнда доносилась барабанная дробь и песни Лондонских Ополченцев, следующих за Общинами сушей. Проходя мимо опустевшего Уайтхолльского дворца, колонна разразилась глумливыми криками.

– Где ж король Карл и его Кавалеры [22] ?!

«Отправились готовиться к войне», – подумал Энтони, под страхом смерти удерживая улыбку на губах.

Дом пекаря горит, точно свеча. Столб пламени вздымается к небу посреди узкой улицы, рассекает надвое ночную тьму. Разбуженные приглушенным звоном приходского колокола, бьющего тревогу, жители Пудинг-лейн вскакивают с постелей.

Из церкви принесены кожаные ведра, и их содержимое – вода, эль, даже моча и песок – все, способное погасить пожар, летит в огонь. Увы, этого мало. Раздуваемый странным ветром с востока, пожар упорствует, не поддается. Искры, подхваченные токами воздуха, танцуют во тьме, пляшут затейливую куранту, но вот одна отваживается отбиться от стаи, дабы упорхнуть на запад, к постоялому двору «Звезда», что на Фиш-Стрит Хилл. На задах «Звезды», обнесенной с трех сторон галереей, во дворике, обращенном к владениям пекаря, держат сено.

Одной искры вполне довольно.

На улице отчаянно вопят – и к черту покой соседей. Всякий, кто еще спит, просто обязан проснуться. В то время, как жители ближайших домов торопятся вытащить свои пожитки наружу, к югу и к северу, прочь от пожара, самые заботливые громко требуют принести пожарные крючья да поскорей ломать, растаскивать примыкающие дома, пока не занялись и они.

Однако домовладельцев, хозяев этих домов рядом нет: на Пудинг-лейн обитает народ небогатый, арендующий кров у более преуспевших. Посему, убоявшись последствий уничтожения чужой недвижимой собственности, да к тому ж отнюдь не дешевой, лорд-мэр Лондона, поднятый с кровати известием об опасности, пренебрежительно машет рукой и отправляется восвояси.

– Пфе! Любая женка юбку задерет, присядет да и погасит!

В конце концов, пожаров Лондон повидал немало.

Халцедоновый Чертог, Лондон, пять часов поутру

Дыхание Калех Бейр со свистом несется вдоль каменных коридоров, завывает в затейливых арках сводчатых потолков, не оставляя в покое ни закутка. Три дня на земле и под землей не смолкает ветер – последний, самый жестокий удар Гир-Карлин Файфской. Шпионов можно разоблачить и выставить вон, с воинами можно биться, но Калех не остановит ничто.

Под ее натиском дивные Халцедонового Двора осунулись, глаза их заблестели безумным огоньком. Ветер ведь нес с собою не только леденящую стужу Синей Ведьмы: в крыльях его гнездились призрачные голоса, исподволь шептавшие на ухо посулы зимы. Старость… Тлен… Гибель…

«Неудивительно, что все мы сходим с ума», – подумала Луна, дрожа под отороченным мехом плащом.

Долгие годы борьбы с Никневен – десятилетия, минувшие с той первой попытки поджога ольхового дерева – и все ее старания привели лишь к войне.

Впрочем, нет. Какая же это война? На пути к трону повоевать Луне довелось не раз. Нет, тут нечто иное – не честная битва воинства с воинством и даже не подковерные игры плаща и кинжала, шпионажа, интриг да измен. Калех могла погубить их всех, оставаясь незримой и недосягаемой. На что пошла Никневен, дабы заручиться ее помощью, Луна не в силах была даже предположить: Синяя Ведьма много превосходила любую из королев и древностью, и могуществом. Однако после всех прежних атак, после всех былых неудач Неблагая королева Файфа, наконец, залучила в союзники против Халцедонового Двора немалую, действительно грозную силу.

Страхи жертв лишь прибавляли Калех Бейр мощи. Скрипнув зубами, Луна склонилась над импровизированной картой, сооруженной из всего, что под руку подвернулось. Веер леди Амадеи изображал Лондон, полукруг его верхней кромки – городскую стену, а крайние спицы – линию речного берега на юге. Слева стояла серебряная табакерка – Собор Святого Павла, справа покоилась агатовая брошь – Тауэр, а длинная булавка, воткнутая в веер посреди, означала Лондонский камень.

Не снимая перчатки, Луна пристукнула кончиком пальца по верхнему краю веера.