Чтение онлайн

– Нет, ты не понял, в натуре. Ты че попутал? Давай по понятиям разберемся… – снова обратился к нему крепыш с фиксой.

Тут внимание Сивухина отвлекла проезжающая мимо машина, через громкоговоритель, установленный на крыше автомобиля, жителей Кукуевскска приглашали посетить концерты известного певца Цецела. Так что конец объяснений Нины Михайловны и букиниста он не услышал.

А в магазине происходило следующее:

– Мадам! – взмолил продавец, – Да нет у меня ваших журналов. Никаких журналов нет. Тем более, что сегодня ваш зятек за ними приходил, искал. Я ему адреса покупателей отдал.

Нина Михайловна побледнела, покачнулась и упала бы, если бы не крепкие объятия незнакомца.

– Мне дурно, воздуха… – прохрипела она.

Крепыш потащил ее тело к выходу из магазина на свежий воздух. Нина Михайловна не сопротивлялась, она почти отключилась и ничего не видела. Мерзеева не заметила как в магазин прошмыгнул Сивухин.

Сивухин, который был оставлен в неведении, о дальнейшей судьбе журналов, из-за громкоголосой рекламы молодого популярного певца, обратился к продавцу с твердым намерением узнать кому и куда проданы журналы.

Сивухин, помятуя о скандале, только-что произошедшем в магазине, решил идти другим путем. Никаких угроз. Только ласка, лесть и уговоры.

Старый букинист взглянул на ничуть не примечательного посетителя, явно не принадлежащего к категории покупателей, проговорил:

– Что имеете продать?

Сивухин смутился, покраснел и ответил:

– Да нет, я не по этой части, я чисто узнать.

«Еще один сумасшедший, – с тоской подумал старый продавец, – Пора выходить на пенсию, я пожалуй с ними сам с ума сойду». Подумал, а в слух произнес другое:

– Узнать это в справочной, а у нас тут магазин. Мы справок не выдаем.

Продавец помолчал и добавил:

– Справочная за углом, психиатрическая клиника в двух остановках отсюда.

С этими словами букинист повернулся, собираясь уйти в подсобку и поднять жизненный тонус, с помощью рюмашечки доброго коньячку. Но его намерению было не суждено сбыться.

– Мне бы у вас про журнальчики «Рабочий день тракториста» только узнать. Я узнаю и уйду, честное слово. – раздался взволнованный шепот посетителя.

Продавец резко обернулся, посмотрел на этого ханурика и заорал, потому что, сдерживать накопившиеся за это утро эмоции уже не было никаких сил:

– «Будни механизатора», а не «Рабочие дни…» Тракторист, сами вы тракторист. Вы что сговорились все?! Я сейчас милицию вызову. Тут вам не здесь, там вас быстро отучат над приличными людьми издеваться.

Сивухин немного струхнул, он как-то не ожидал такой бурной реакции, на свой, в общем, невиннный вопрос. Костик, словно в молитве, сложил руки лодочкой и самым жалостливым голосом (такой он всегда приберегал в крайних случаях, когда нужно было срочно похмелиться, а не на что. На дам-с действовал безотказно, на мужчинах не пробовал.) заголосил:

– Ой, ради Бога., проявите милосердие и сострадание, помогите. Дайте список покупателей журнала, речь идет о жизни и смерти…

Слова Сивухина привели к обратному действию, старый продавец разозлился еще пуще, он бросил яростный взгляд на просителя. В его голове возник план мести. «Будет тебе список, будет, – подумал старый продавец. Я тебе сейчас такой списочек дам, что не обрадуешься.»

– Сейчас, сейчас, поищу. Где-то он у меня тут был – с фальшивой лаской в голосе проговорил старый букинист. Он скрылся в недрах все той же подсобной комнаты.

Сивухину были слышны какие-то бормотания, жутковатый смех, звук отодвигаемых ящиков и что-еще. Через пять минут продавец вернулся с каким-то списком.

– Вот, – произнес он, протягивая Костику нужную бумагу. – Тут адрес и телефон, советую сразу ехать на место, без звонка. Там гостей любят, встречают радушно, – добавил старый букинист и как-то нехорошо посмотрел на Константина.

Правда, Сивухин, этот взгляд на свой счет не принял. Мало ли кто как смотрит, может у него от рождения взгляд такой.

– Я вам непременно заплачу, как только…, так сразу – восторженно заявил Сивухин, – Большое спасибо, я вас век не забуду.

Эти слова Сивухин проговорил на ходу, почти у самых дверей. По-этому он и не услышал, что под нос себе произнес старый еврей:

– Не сомневаюсь голубчик. Ты меня на всю жизнь запомнишь.

Нина Михайловна пришла в себя, огляделась по сторонам и, вперив свои очи в крепенького коренастого мужичка лет пятидесяти, в добротной кожанной куртке, слабым голосом спросила:

– Где я? Что со мной? Кто вы?

Михеич, а это был Михеич (Костик не ошибся), проговорил:

– Мадам, с вами все в порядке. Немножко дурно стало в магазине, я вам помог на свежий воздух выйти.

Мерзеева, слегка зардевшись, поблагодарила:

– Спасибо, я думала, что настоящих мужчин в наше время не осталось. Вы – настоящий джентельмен.

«Настоящий джентельмен», имевший пару ходок в места не столь отдаленные и богатое криминальное прошлое, впрочем, как и настоящее, громко хмыкнул. Кем только в жизни его не называли – и братком, и паханом, и бандюгой с большой дороги, а вот джентельменом ни разу. Михеич с удовольствием взглянул на пышногрудую, розовощекую женщину.

Маленького Михеича всегда тянуло к крупным женщинам, только в его жизни, к сожалению, таких не встречалось. Попадались все больше длинноногие, тощие как селедки, с маленькими пупырышками вместо грудей. Таких худышек всегда в изобилии крутилось вокруг людей склада Михеича. Именно такие составляли большинство девиц из армии почетного экскорта и девочек по вызову. Именно таких выбирали в официальные «марухи». По молодости Михеич старался соответствовать созданному образу, потом просто привык к девицам такого типа, но где-то в глубине души еще оставалась тайная мечта – обладать женщиной пышных форм. Сейчас-то уже Михеич, известный авторитет, человек богатый и «уважаемый» мог себе позволить любые чудачества, даже такого масштаба как Нина Михайловна.

Нина Михайлован же с первой секунды разглядела волевой огонек в глазах крепыша, скупое мужское обаяние и огромную силу. Этот мужчина был совершенно не похож на ее безвольного зятя или слабохарактерного покойного мужа. Конечно, таким не поверховодишь, не повертишь, но находиться рядом с ним – одно удовольствие. Иногда и силньным дамам хочеться на мгновение почувствовать себя слабой пушинкой, эдаким мотыльком.

Пока эти двое разглядывают друг друга, прислушиваясь к потаенным желаниям своей души, обратимся к Костику Сивухину, который как знамя полка несет перед собой список покупателей, полученный от продавца букинистического магазина.