Чтение онлайн

– Как шар?

– Примерно. То есть, оболочка - километров сто-двести, а дальше либо атмосфера, либо что-то еще.

– Значит, шахты и норы - это опасно?

– Почему опасно?

– Так ведь сдуется!
– Мальвина испуганно повела плечиком.
– Шарик тоже, если проткнуть иголкой, может сдуться. Или лопнуть.

– Ну... Будем надеяться, что планета - не шар. В том смысле, значит, что не резиновый шар.

– Что же там внутри? Еще один человеческий мир?

– Спроси что-нибудь полегче. То есть инсайты в этот мир верят, а я нет.

– А во что вы верите?

– Наверное, уже ни во что.

Мальвина чуть подумала.

– Инсайты - это те, что играют в электронные игры?

– Да нет. На самом деле инсайты - это вроде пророков. Могут внутренне прозревать и видеть то, чего не видят другие. Кое-кто из них утверждает, что там под водой давно уже вызрела новая цивилизация.

– Как это - вызрела?

– Ты меня об этом спрашиваешь?

– Но как же наш мир? Где тогда он?

– Наш? Должно быть, сжимается.
– Егор хмыкнул.
– Видишь ли, обычно перед вспышкой сверхновой, звезда должна основательно сжаться. Вот мы и сжимаемся. А может, просто проваливаемся. В царство Тартара, к примеру.

– Разве мы не наверху!

– Милая ты моя! Кто бы знал твердо и определенно, где верх, а где низ. В людских отношениях, в геополитике...
– Егор открыл тюбик с клеем, с осторожностью принялся за дело. Вырезанные в гидрорезине пазухи замазал коричневой пахучей патокой, с силой свел кромки. Клей оказался могучим - высыхал в течение нескольких секунд, а склеивал так, что можно было не проверять. Уже через четверть часа Мальвина вновь примерила обновку.

– По-моему, лучше, - оценил Егор.

– Лучше-то лучше, но как же в нем жарко!
– пожаловалась она.

– Не беспокойся, под водой жарко не будет.

– А если совсем без костюмов - замерзнем?

– Ну... Во-первых, без них нас наверняка сожрут. Акулы они ведь, как волки, - на расстоянии запахи чуют. Голый человек пахнет, в резине - нет. А во-вторых, может, действительно замерзнем. То есть, на поверхности температура вроде подходящая, но глубина это всегда глубина. Тут все, понимаешь, непредсказуемо.

– А если на нас нападут?

– Пусть попробуют! Мы же вооружены. Ты, главное, смотри на меня и слушайся. Что скажу, то и делай.

– Как же вы скажете? Под водой-то?

Он хмыкнул.

– Ваша правда, барышня. Сказать не сумею. Зато постараюсь изобразить. Пальцами, например.
– Егор заставил Мальвину повернуться к нему спиной.
– Мда... Портной из меня неважный. Костюмчик-то форму утерял! Вон и горб какой-то образовался.

– Вы только не расстраивайтесь.

– Я не расстраиваюсь. Наоборот.
– Он улыбнулся.
– Теперь на тебя смотреть - одно удовольствие.

– Это еще почему?

– Да потому что была ты девочкой Мальвиной, а стала вдруг черной лягушкой.

– И вовсе неправда!

– Правда, правда!..

В переклеенном урезанном до нельзя гидрокостюме Мальвина и впрямь смотрелась потешно. Как ни перекраивали резиновую ткань, как ни хитрили, от воздушных полостей избавиться не удалось. Оно и понятно. Попробуйте-ка перешить взрослую одежонку, чтобы пришлась впору тщедушному подростку! Егор утешал себя тем, что плавать в перекроенном костюме им не век, всего-то, может, и понадобится на один-единственный разочек.

– А если тебе на бережочке посидеть, а? Я нырну, разведаю что там да как и вернусь.

– Нет!
– она решительно замотала головой.
– Я уже один раз сидела!

– Когда это?

– Еще когда маленькой была. В саду дождь пошел. С градом. А до домика бежать было далеко. Я взяла и присела под крыжовниковый куст. У нас кусты были большие, раскидистые. Под ними всегда сухо. И вот залезла я, гляжу, а рядом мышь!

– Мышь?

– Ага!
– Мальвина кивнула.
– Большая такая, мокрая. Стоит на задних лапках, смотрит на меня и дрожит. Видно, что меня боится, а под дождь выбегать все равно не хочет. Глазки такие черные, как бусинки, и никакой в них злости. Смешно, правда? Кругом вода журчит, а мы все равно как на маленьком острове. Так и просидели вместе. А потом я решила, что обязательно заведу себе песика. И завела.

Глядя на девочку, Егор подумал, что ей действительно будет страшно остаться одной. Тем более, что затхлый подвал не куст крыжовника, да и песика больше нет. Так и проплачет до тех самых пор, пока он не вернется.

– Мда...
– протянул Егор.
– Трудно тебе придется в таком одеянии. Даже не уверен, сумеешь ли ты нырнуть.

– Как же быть?

– Не знаю. Наверное, придется повесить на тебя еще парочку другую грузов. Иначе просто не утонешь.

– Все равно я с вами!

– А если скушают? Могут ведь, чего там скромничать!

– Все равно!

– Ну, смотри, отважная. Мое дело - предупредить...
– Егор снова покрутил перед собой девочку, неловко огладил пупырчатую резину.
– Ладно, на воде окончательно все подрехтуем.

– Скажите, а смотритель... Почему он не хотел меня брать? Потому что я девочка?

Егор взглянул Мальвине в глаза, мысленно чертыхнулся. Вот напасть-то! Каково это - спрашивать о человеке, пытавшемся тебя убить! Это ведь тоже понять нужно! Кто-то - и вдруг хочет тебя убить. За что? Почему?..

– Нет, - он покачал головой.
– Не потому что ты девочка, а потому что он мерзавец. Есть, знаешь ли, такая категория людей. Не то, чтобы их очень много, но и без них как-то не обходится.

– Он что-то для меня пожалел?

– Не знаю и знать не хочу. Давай, не будем о нем вспоминать, хорошо?

– Хорошо, - она кивнула.

– Вот и славно!
– Егор шлепнул ее по ягодицам.
– Одевай маску, будем тренироваться!

– Будем!
– Мальвина просияла, словно ей предложили поиграть в пятнашки. Егору стало удивительно грустно. Он окончательно понял, что нельзя оставлять ее тут. Литерный ушел, Альбатрос погиб. А подлецов, подобных смотрителю, на Земле, даже нынешней, по сию пору хватает. Кто знает, как примут ее на другом поезде. То есть, приняли бы, потому как теперь после крушения - и поездов никаких не ожидается. На станции тоже долго не продержаться. Из опыта прежних катастроф Егор знал, что, находясь в натяжении меж двух разбегающихся железнодорожных ниточек, станционная точка относительно устойчива и надежна. Стоит одному из рукавов оборваться, и вся статика многочисленных опор тотчас перекашивается. Вереница последующих мостов, раскачивающихся и живущих своей незаметной жизнью, тянет станцию за собой, миллиметр за миллиметром наклоняя опоры, неукротимо приближая к роковому краю. Вполне возможно, ЭТО случится месяца через три-четыре, но может произойти значительно раньше. Например, через неделю, а то и завтра. Хрупнет одна из несущих, лопнет очередной трос, и набрякшая от льющейся с небес воды бетонная громада станции черепахой поползет вниз. Сначала медленно, потом быстрее и быстрее...

Чтобы не видеть картин, услужливо представленных ехидной фантазией, Егор рывком взгромоздил на стол брезентовый мешок, с грохотом высыпал пестрое содержимое.

– Будем тренироваться, - повторил он.
– По полной программе. Забьем от компрессора акваланги, отправимся гулять по станции. По пути научимся общению.

– На пальцах, да?
– Мальвина продолжала улыбаться.

– Не только, - он протянул ей оснащенную шипами резиновую дубинку.
– А этой волшебной палочкой ты должна научиться отбиваться от докучливых рыбок.