Чтение онлайн

[1] Шюцкор — добровольная военизированная организация в Финляндии, изначально создававшаяся для борьбы с «красными» финнами.

Деньги, особенно в находящейся на грани экономического кризиса Финляндии, действительно решали всё, кто бы что ни думал. Да и не только в этой скандинавской стране. В Швейцарии тоже. Тем более, что речь шла об очень больших деньгах! Получившая весточку о том, что её давно пропавший на просторах СССР без вести муж ныне пребывает в Хельсинки и ищет возможность как-нибудь перебраться оттуда в Швейцарию, Наталья Геркан, пардон, миссис Мэриан Грейвуд, мгновенно развила бурную деятельность. И потому вслед за переводом средств, который она никак не могла отменить, в столицу Финляндии полетела весточка ожидать прибытия самолета.

После начала войны в Европе, авиакомпания «Швейцарское агентство воздушного транспорта» или как более привычно для слуха — Swissair, оказалось на грани банкротства. Чему в немалой степени также способствовала гибель обоих её основателей в 1939 году. Но как-то всё ещё держалась на плаву, хоть и была вынуждена сократить четыре пятых своего персонала. А потому очень срочный и очень жирный заказ на вылет в Хельсинки, за который, в силу известного риска, готовы были заплатить цену нового самолета, оказался более чем привлекательным для руководства компании. Всё равно редкие и «осторожные» полеты в тот же Берлин или Рим они уже потихоньку начали производить, не смотря на полноценную воздушную войну, шедшую между немцами с итальянцами с одной стороны и англичанами с другой.

Вообще, не смотря на переход непосредственно в метрополии практически всех летчиков-истребителей исключительно на истребители «Спитфайр», дела у англичан шли, ни шатко, ни валко. Как очень быстро выяснили немцы, их новейший истребитель-бомбардировщик Fw-190А4 при избавлении от своей бомбовой нагрузки превращался в очень хороший и очень зубастый полноценный истребитель, намного лучший, нежели двухмоторный Ме-110. Да вдобавок обладал заметно большим запасом топлива, нежели Ме-109F2. В общем, пилоты 190-ых могли позволить себе вступить в сравнительно продолжительный маневренный бой с противником над английским берегом. Что, наряду с необходимостью противостоять немцам и итальянцам в Северной Африке, поставило Королевские военно-воздушные силы Великобритании на грань полной гибели. Нехватка пилотов, особенно пилотов-истребителей, к середине сентября 1943 года стала просто критической. Из почти трех тысяч летчиков участвовавших в обороне берегов Туманного альбиона, в строю осталось не более десятой части и быстро восполнить столь огромные потери было попросту неоткуда.

Уже погибли или оказались отправлены в госпитали большая часть польских, чешских и тех французских пилотов, что после оккупации их стран подались под крыло Лондона, дабы продолжать сражаться с немцами. Оказались выбиты и канадцы с австралийцами. Как пали и многие американские «добровольцы». Но именно бои середины сентября стали решающими, поставившими точку в данном противостоянии.

Так, за ту неделю, что ушла у Александра на переход советско-финской границы, проживание в Хельсинки и последующий перелет в Женеву через пока еще нейтральный Стокгольм, немцы только сбитыми потеряли свыше трехсот своих истребителей и бомбардировщиков. Еще свыше полутысячи бортов оказались повреждены или разбились при аварийных посадках. А из былых полутора тысяч истребителей в строю остались лишь 275 боеготовых машин. Одна шестая часть от исходного количества! И это с учетом того, что за три с половиной месяца боёв в Люфтваффе было поставлено еще почти четыреста новых истребителей! Иными словами говоря, боевая авиация немцев просто-напросто сточилась, потеряв только сбитыми под две тысячи машин всех типов из двух с половиной тысяч имевшихся на западном фронте к началу «Битвы за Британию».

Возможно, сохрани Германия весь довоенный корабельный состав своего флота вместе с единственным авианосцем, что был бы способен прикрыть десантные суда при организации высадки сухопутных войск на английский берег, немцы продолжили бы свои налеты, не смотря на огромные потери. Но столь необходимых кораблей в строю уже не имелось. А одними воздушными бомбардировками поставить британцев на колени не вышло. И Берлин вынужден был отступить, сосредоточившись на операциях подлодок в Атлантике, да на боевых действиях в Северной Африке, куда англичанам доставлять подкрепления становилось всё более тяжко. Но, и то, и другое, ныне вообще не колыхало одного советского краскома, который, наконец-то, смог предстать живым и здоровым перед своей семьёй. Что называется, проблемы индейцев шерифа не волнуют.

— И как тебя за шесть-то лет разлуки никто не захомутал? Мало того, что красавица, так еще и богатая до безобразия! — Три дня вновь воссоединившиеся супруги буквально упивались общением друг с другом, что днем, что ночью, не тратя время зря на обсуждение всевозможных отвлеченных тем. Однако, всему когда-то наступает конец. Вот и насытившиеся во всех смыслах этого слова «мистер и миссис Грейвуд», наконец, подошли к беседе о складывающемся положении вещей.

— Это потому что я ко всему прочему ещё и большая умница! — расплылась в самодовольной улыбке Наташа, посильнее укутываясь в плед. От Женевского озера с утра тянуло изрядной прохладой, отлично чувствовавшейся теми, кто жил на самом его берегу.

Хоть, как немного опасался Александр, его жена и не пустила львиную долю честно уворованных им средств на шмотки и обстановку дома, ограничившись разумными пределами, — естественно, разумными в рамках понимания данного слова богачами, к числу которых они стали относиться, но вот «клочок земли» размером в добрый гектар на берегу озера прикупила. Причем не сильно далеко от Женевы. Всего-то километрах в пятнадцати. И даже скромный двухэтажный дом на нём был воздвигнут уже три года как. Вот на веранде данного дома, любуясь живописными видами на озеро и припаркованный к частному причалу прогулочный катер, они и «мерзли поутру» вдвоем.

— Даже не сомневался в этом, — зеркально расплылся в улыбке краском. — Эх, как подумаю, сколько лет мы с тобой упустили из-за моей амнезии, так столь жгучая злость на себя берет, что не описать словами. Сын, вон, уже как вымахал! Дочка меня вообще не помнит. Да и мы с тобой моложе не стали, — под конец тяжко вздохнул он.

— И кого это ты тут старухой назвал? А? — мигом сощурила глаза и принялась рыскать вокруг рукой в поисках чего-нибудь тяжелого Наталья. — Сейчас как дам больно! — не найдя ничего лишнего, наконец вооружилась она сдернутым с ноги тапочком, которым и погрозила мужу.

— Лучше не надо, — тут же принялся тот шуточно прикрываться руками. — А то ударишь сейчас меня по голове, и я вновь всё забуду! Ну и зачем тебе будет нужен такой забывчивый супруг?

— Так, может, оно и к лучшему выйдет? Забудешь всё, что произошло за последние годы. Оставишь в прошлом свою былую жизнь. Наконец свободным от неё станешь! — с каждым словом всё более и более замахиваясь своим «оружием», миссис Грейвуд начала перечислять положительные моменты новой возможной потери памяти её второй половинки.

— Нельзя. Пока нельзя, — как-то даже сокрушенного помотал головой Александр. — Еще года два точно.

— Два года? Отчего же не три? — уже примерившись, куда любя шлепнуть мужа тапочком, всё же решила сперва поинтересоваться логикой возникновения его слов Наталья.

— Не верю я, что на три года выйдет отсрочить начало войны Германии и всех её нынешних миньонов против Советского Союза, — огорошил Геркан своими словами мигом растерявшую всю былую игривость супругу. — В этом году на восток они точно не сунутся. Уж больно сильно потрепали немецкую авиацию британские пилоты. Да и осень уже наступила. Должны в германском генеральном штабе понимать, что наша осень и европейская — это две большие разницы. А они и с европейской-то сладить не смогли, когда пошли на Францию. Забуксовали. Потому до мая будущего года ничего особо страшного произойти не должно. А там. А там уже, я надеюсь, мне выйдет облапошить всех и каждого, чтобы подарить нашей родине еще хоть годик мирной жизни. Я ведь потому ныне и исчез в СССР, чтобы после появиться со сногсшибательной информацией, которой, я надеюсь, воспользуются с умом.

— Означают ли твои слова, что ты опять покинешь нас? — чтобы всё же не пустить тапок в дело, причём, уже не шутя, а с целью исколотить им задумавшего что-то нехорошее мужа, миссис Грейвуд поспешила натянуть обувку обратно на ногу. Тем более что ступня уже начала слегка замерзать.

— Да, — не стал скрывать горькую правду Александр. — Вот вывезу вас в Австралию. Помогу там с обустройством в первое время. И после еще на год вернусь в Союз. Ну пойми меня, милая! Надо! Очень надо это сделать! Ты даже не представляешь себе, насколько наша страна не готова к войне, не смотря на многолетние усилия десятков миллионов человек! В армии, что в самом низу, что в самом верху, такой бедлам творится — цензурными словами не описать. Особенно после войны с финнами, когда все уверились, что они о-го-го и а-га-га! А я могу плеснуть бензинчика в этот сонный муравейник и даже после бросить спичку, чтобы там разом везде началась суета, паника и беготня с поиском виноватых. При этом постаравшись остаться как бы в стороне. Ну и пару очень лишних в командной структуре Красной армии людей необходимо убрать. Просто необходимо. Считай, что это моя личная вишенка на том торте, который я пек на протяжении всей своей карьеры красного командира. Последняя гастроль, так сказать, перед окончательным исчезновением.