Чтение онлайн

— Я лежала в подворотне несколько дней, мучаясь от боли, которая сжигала изнутри. Казалось, что я умираю, что моё тело больше не принадлежит мне.

Она открыла глаза и посмотрела прямо на Амрэя.

— А потом я очнулась. Но уже другой. Моё тело стало чем-то… гибридным. Наполовину человеком, наполовину дамнацией.

Её слова прозвучали как удар молота. Амрэй и Кай переглянулись, но не сказали ни слова. Они чувствовали, что эта история была лишь началом чего-то куда более ужасного.

Окси прикрыла глаза и добавила, тихо, словно говорила сама с собой:

— Я не просила об этом. Не выбирала. Но теперь я это я. Или то, что от меня осталось.

Окси глубоко вздохнула и прикрыла глаза, будто пыталась отгородиться от окружающего мира.

— Теперь я не могу быть среди людей, — сказала она, её голос прозвучал уставшим и чуть насмешливым. — Им некомфортно рядом со мной. Они чувствуют проклятую энергию.

Она облокотилась на спинку кресла, её лицо на мгновение стало бесстрастным, но в уголках губ заиграла горькая усмешка.

— Некроманты пытаются уничтожить меня, как дамнацию. А дамнации хотят убить меня, как человека. Я стала чужой везде, — она усмехнулась, но в её смехе слышалась горечь.

Некоторое время она молчала, внимательно рассматривая Амрэя. Её взгляд был тяжёлым, будто она что-то решала внутри себя.

— А ты, — наконец заговорила она, её голос стал тише, — что ты знал о своей суженой?

Амрэй, который до этого сидел с каменным лицом, вздохнул и отвёл взгляд. Его пальцы невольно коснулись белого узора на запястье.

— Каждый маг, каждый некромант знает, когда встретит ту самую, — произнёс он, его голос был ровным, но взгляд выдавал скрытую тревогу. — Мы не знаем, кто это будет, но день… день мы чувствуем.

Он замолчал на мгновение, собираясь с мыслями, а затем продолжил:

— Когда это происходит, оба становятся впечатлёнными. Появляется магический узор — одинаковый у обоих.

Амрэй сжал руку в кулак, словно пытаясь ощутить реальность того, о чём говорил.

— Это связь, которая сильнее магии. Сильнее любой клятвы. Она связывает не только тела, но и души.

Окси смотрела на него, её взгляд был внимательным, но отстранённым.

— Но ведь у меня этого узора нет, — напомнила она, чуть наклонив голову, её голос звучал как вызов.

Амрэй медленно кивнул, его взгляд стал мрачным.

— Да, — прошептал он. — И это нарушает все правила. Все законы, которые я знал.

Кай встал со своего места и начал мерить комнату шагами, его движения были резкими, словно он пытался выплеснуть напряжение, что кипело внутри. Его лицо отражало глубокую озабоченность, а голос, когда он наконец заговорил, прозвучал тяжело, будто каждое слово давалось с трудом.

— Смерть Окси убьёт и тебя, Амрэй, — произнёс он, останавливаясь и глядя в лицо некроманту. — Но смерть тебя никак на неё не повлияет.

Амрэй молча сжал зубы, взгляд его потемнел, и он отвернулся, будто не желая признавать эту истину.

— Но есть ещё одна проблема, — продолжил Кай, его голос был чуть громче шёпота. — Если бы вы впечатлились оба… то твоя смерть была бы лишь вопросом времени. Узоры связали бы ваши души, и смерть одной обязательно потянула бы за собой другую.

Эти слова повисли в воздухе, словно тягостный груз, который давил на каждого в комнате. Амрэй застыл, его плечи напряглись, а руки непроизвольно сжались в кулаки.

Окси сидела в кресле, молча наблюдая за ними. Её лицо было бесстрастным, но глаза выдавали ураган мыслей. Её губы дрогнули, как будто она хотела что-то сказать, но она промолчала, решив оставить свои мысли при себе.

Гнетущая тишина заполнила пространство. Даже звуки города, едва доносившиеся через закрытые окна, казались отдалёнными и нереальными. В комнате стало душно, и эта душная атмосфера была пропитана отчаянием и неуверенностью в завтрашнем дне.

Амрэй наконец повернулся к Каю, его голос был низким и жёстким:

— Ты хочешь сказать, что мне остаётся лишь ждать своей смерти?

Кай помедлил, будто раздумывая, стоит ли говорить вслух то, что и так было ясно.

— Не совсем, — ответил он. — Но если мы ничего не сделаем, это неизбежно.

Амрэй закрыл глаза и тяжело выдохнул. Глубоко внутри он знал, что Кай прав.

Окси нахмурилась, её взгляд стал острым и настороженным. Она, казалось, пыталась проникнуть за ту завесу, что некроманты невольно поддерживали своими словами.

— Кто такие жрецы Инквизиции и этот ваш Абсолютный Разум? — её голос прозвучал твёрдо, но с едва уловимой ноткой отчаяния.

Кай и Амрэй переглянулись, будто решая, стоит ли вообще пытаться ответить.

— Никто точно не знает, — начал Кай, скрестив руки на груди. — И мало быть избранным, чтобы получить доступ к этим знаниям. Всё, что известно большинству магов, — это легенды. Инквизиция и Абсолютный Разум существуют настолько давно, что их природа покрыта тайной.

Амрэй, нахмурившись, сел напротив Окси и, переплетя пальцы, посмотрел на неё.

— Я пробовал. Искал информацию в запрещённых книгах из библиотеки Инквизиции, — начал он медленно, будто каждое слово давалось с трудом. — Там были ритуалы, описания темных магий, отголоски древних легенд. Но ничего конкретного. Ни намёка на то, что представляет собой Абсолютный Разум или что движет жрецами.

— Если ничего нет даже там, — подхватил Кай, его голос был более напряжённым, — это значит, что знания тщательно охраняются. Максимально. Только самые высокопоставленные из Инквизиции могут знать правду, если она вообще существует.

Окси нахмурилась ещё сильнее. Её пальцы нервно теребили подлокотник кресла.

— Но как можно служить тому, о чём ничего не знаешь? — прошептала она, но в её голосе слышался упрёк.

Кай вздохнул, будто хотел сказать что-то, но не нашёл нужных слов. Амрэй ответил вместо него, его голос прозвучал низко и спокойно:

— Это больше похоже на культ, чем на магическую организацию. Люди верят, потому что так принято. Потому что их так учили с рождения. Потому что это удобно для поддержания порядка.

Слова повисли в воздухе, их смысл ударил, словно камень, в замершую тишину комнаты. Окси смотрела на Амрэя, её взгляд пылал.

— А вы? — наконец спросила она. — Вы верите?

Амрэй опустил глаза, но не ответил. Кай лишь фыркнул, но тоже ничего не сказал. В комнате вновь воцарилась напряжённая тишина, наполненная невысказанными мыслями и давящей неопределённостью.