Чтение онлайн

Между 1937 и 1939 года Ханна устанавливает мировой рекорд дальности, пролетев от горы Вассеркуппе до Гамбурга, мировой рекорд в полете к цели с возвращением к стартовой площадке от Дармштадта к Вассеркуппе и назад. Наряду с этим она как единственная женщина стала победительницей на большом соревновании полета к цели на планере из Вестерланда на Зюльте до Бреслау. И в июле 1939 года она завоевывает мировой рекорд в полете к цели из Магдебурга в Штеттин.

Часть 6: Испытания с грузовым планером

После испытаний с тормозами пикирования институт теперь принимается за создание большого планера. Рождается идея грузового планера.

Первый грузовой планер испытывается в буксирном полете за трехмоторным «Юнкерсом» Ju 52. Ханна за штурвалом. Выявляется, что абсолютно бесшумный грузовой планер справляется даже с пикированием. Так как он может перевозить людей и материал, он благодаря этим качествам приобретает также военное значение. Проистекающие из этого разнообразные возможности будят интерес командования германских ВВС.

При показе перед генералитетом, присутствуют, среди прочих, Удет, Кес-сельринг, Грайм и Мильх. Погрузив отделение пехоты с полным снаряжением, Ханна поднимает планер на высоту 1000 метров. Потом она круто спускается вниз, садится между кустами за генералитетом, пока солдаты выпрыгивают из планера и сразу занимают позицию.

Генералы в восторге. Единодушно они настаивают сразу повторить этот пикирующий полет — на этот раз с высокими господами в качестве десанта! У Ханны при этом требовании и от этой ответственности дико забилось сердце. Все же, ее возражения отклонены. И этот второй полет проходит тоже без инцидентов. Только парашютные войска не в восторге от этой новой конкуренции. При «соревновании» между грузовыми планерами и парашютистами, которые должны направляться к определенной цели, грузовые планеры однозначно оказываются предпочтительнее. Они садятся точно у цели, и их десант мгновенно готов к действиям. Парашютисты, напротив, в этот ветреный день порой очень далеко отклонялись от цели.

Впервые военно-грузовые планеры были использованы в самом начале французского похода. С их помощью без больших потерь немцам удалось взять штурмом считавшийся до тех пор неприступным бельгийский форт Эбен-Эмаель.

Только лучшие планеристы отбираются в пилоты грузовых планеров. Однако, их ефрейторское звание ни в коем случае не соответствует их способностям. Их начальники могут опираться на свое звание, но у них почти нет никакого понятия о полете планеров. Пилоты очень подавлены, так как их требования необходимых учебных полетов для будущих операций сразу отклоняются. Они знают, что это упущение с высокой вероятностью приведет к катастрофическим последствиям.

В отчаянии они обращаются к Ханне Райч. Ханна ломает голову над тем, как она, женщина, может добиться чего-то в военной иерархии для своих товарищей. Письмо генералу фон Рихтофену остается безуспешным. Также и при следующих попытках она как будто бьется головой об стену. Но угрожающая судьба ее товарищей, опасность неудач с высокими потерями из-за недостаточной подготовки не оставляет ее. Она уже почти оставила надежду, как вдруг, благодаря одному заступнику, ей удается обсудить этот вопрос с генералом фон Граймом. Он разрешает широкомасштабные учения. Опасный результат — только несколько грузовых планеров достигают своей цели, и к тому же еще с опозданием на несколько часов! С помощью обширной программы тренировок, в том числе ночных, такие недостатки удается своевременно устранить.

Ханна Райч пишет: «То, что я была женщиной, мешало многим, для которых важнее была привилегия мужчины, чем веление времени. Эта позиция стоила мне большой борьбы, и она часто также замедляла выполнение самых важных заданий, если бы несколько ответственных мужчин, таких как Удет и Риттер фон Грайм, для которых объективное задание было важнее борьбы полов за привилегии, в силу своего служебного и военного положения не добились бы моего использования. Я сама, естественно, страдала от этой позиции, но они никогда не смогли бы отговорить меня от исполнения своего долга. И так годы войны, страх и ужас которой неизгладимо врезались мне в память, стали для меня годами самой тяжелой и самой серьезной работы». И дальше, в связи с опасным испытанием беспилотного заправщика: «Эти попытки стоили мне, однако, не только преодоления физической слабости, которая охватывала меня, но и страха — безобразного, примитивного страха. Но когда он нападал на меня, я думала о мужчинах снаружи и стыдилась, что я была готова меньше, чем они».

Начинается новая серия испытаний. С помощью канатов нужно приземлиться на самой маленькой палубе военного корабля. Попытки остаются безуспешными и останавливаются. Следует очень опасный эксперимент: перерезание тросов аэростатов заграждения. Эти проволочные канаты были причиной некоторых потерь немецких самолетов над Англией, они распиливали им крылья. Ганс Якобс конструирует защищающий двигатели «отклонитель». С его помощью канаты должны оттесняться, а потом отрезаться. Ханна говорит об этом: «Эти испытания наполнили и захватили меня внутри как никакое другое задание прежде; ведь я знала, что я вылетаю на каждое испытание ради жизни моих товарищей, совершавших боевые вылеты. Это была жесткая борьба с опасностью».

Удивительно, как она в эти дни продолжает летать несмотря на сильные головные боли и температуру, пока ее со скарлатиной не кладут в госпиталь Вирхова в Берлине. К скарлатине добавляется ревматизм суставов. Также ее сердце начинает болеть. Ее охватывает страх того, что она никогда больше не сможет летать.

Все же, она справляется. Через три месяца ее выписывают из больницы. Она сразу же снова принимается за рискованные полеты. При ее последней попытке, при которой присутствует также Удет, аэростат оказался поперек ветра. Результат состоит в том, что трос после разрезания будет висеть слишком плоско. Со смешанными чувствами она подлетает к тросу. И уже треск. Осколки металлического пропеллера влетают в кабину. Ей повезло, что двигатель из-за дисбаланса не оторвался, что неизбежно вызвало бы катастрофу. Начинается гонка со смертью. Тем не менее, ей удается удержать свой «Дорнье» Do 17 в планирующем полете и спуститься. В наивысшем возбуждении наблюдатели ожидают взрыв при падении. Удет на своем Физелер Шторьх сразу отправляется к предполагаемому месту крушения. Таким бледным Ханна никогда еще не видела его. Не говоря ей ни слова, Удет летит в Берлин, где докладывает о произошедшем Гитлеру. Затем Ханна получает Железный крест второй степени.

27 марта 1941 года Ханну в своем доме принимает Геринг. В признании ее опасных испытаний он вручает ей золотой знак военного летчика с бриллиантами. Геринг сначала не заметил маленькую Ханну, вошедшую в помещение, пока Удет не обратил его внимание, что ожидаемая им гостья уже стоит перед ним. «Как? Это и есть наш великий, знаменитый капитан эскадрильи? И это все? Как такая маленькая вообще может летать?» Ханна несколько уязвлена, но совсем не запугана. Описывая рукой упитанность Геринга, она находчиво отвечает: «Да, а что, для этого нужно выглядеть именно так?»

На минутку она сама испугалась своего импульсивного жеста. Но прежде чем она опомнилась, раздался всеобщий смех, к которому присоединился и сам Геринг.

На следующий день ее примет Гитлер в Имперской канцелярии для награждения Железным крестом второй степени. Гитлер подробно беседует с ней об испытаниях, и Ханна поражена его вежливым видом и его знаниями в области авиационной техники.

Участие немецкого народа в этой награде огромно. Со времени его учреждения в 1813 году Железный крест только однажды был вручен женщине, медицинской сестре Иоганне Крюгер. «Моя родина Силезия не забыла, что я ее дитя… такие у меня были чувства в эти дни, и я испытала глубокое счастье, которое может понять только тот, кто любит свой народ… Деревни поднимали флаги, люди украшали улицы и бросали нам цветы, стояли в дверях и приветствовали нас, и еще перед Хиршбергом мы должны были часто останавливаться, чтобы слушать песни школьников… В каждом была видна любовь к Силезии! Из детских глаз, которые сверкали нам навстречу, из благодарных взглядов стариков и старух, которые махали нам усталыми руками, из воодушевленных криков молодежи, из цветов и знамен, украсивших Хиршберг».

После первого приема она рассказывает далее: «Ликование… подтвердило мне, что в немецком народе есть любовь, сила которой происходит из источников, которые нельзя понять разумом. Из гор, смотрящих на нас здесь сверху вниз. Из лугов и пашен, которые простерлись перед городом. Это были картины, которые наполняли душу простого солдата, стоявшего в траншее на передовой, это были сны женщин и матерей, которые должны были в одиночестве переносить лишения войны: это была родина!»

В зале ратуши ей вручают грамоту почетного гражданина города. «В тот день меня больше всего волновала не честь, а тесная связь с моей родиной, любовь которой окружала меня… Она сопровождала бы меня, когда я теперь возвращалась для моей работы, как мощный источник силы».